Другие методы - Полина Ветер

хоть себя слышишь? Это же полнейший абсурд! – Делаю глубокий вдох и заключаю: – Я не вернусь к тебе. Поживу у мамы несколько дней, а потом сниму квартиру. Или вообще уеду в какую-нибудь глушь, ребёнку ведь полезен свежий воздух! Ты изменил мне, и я видела это собственными глазами. Как бы это ни получилось, что бы этому ни предшествовало, но факт остаётся фактом. Не приходи больше сюда. Я не хочу тебя видеть, слышать и знать.

Где-то с полминуты мы смотрим друг другу в глаза.

– Как я уже сказал, против твоей воли ничего не будет. – Сергей поднимается со стула и расправляет плечи. – Твоя беременность всё изменила. Это ведь тоже было не запланировано. С тобой всё не по плану, но я уже не могу по-другому. И сейчас я уйду и не буду давить на тебя. Тебе нужно о многом подумать, переварить. Я подожду столько, сколько потребуется. Даже если ты будешь отрицать очевидное годами, мне спешить некуда. Всё равно будет так, как я говорю. Потому что я не случайно тебя встретил. Ты создана для меня.

Уставившись на него, хлопаю глазами. В моей голове полнейшая каша. Ещё вчера я бы умерла от счастья, услышав от него такие слова. Сегодня же я раздавлена настолько, что даже не воспринимаю их.

– Продолжай наблюдаться у Арама, и рожать тоже будешь у него. Звони ему даже ночью, если почувствуешь себя плохо. Андрей также в твоём распоряжении. Деньги буду кидать на карту, трать столько, сколько нужно. – Он смотрит мне в глаза, будто ищет там подтверждение понимания. – Я дам тебе время. Единственное, о чём хочу попросить: надень, пожалуйста, кольцо и не снимай больше.

Непроизвольно хватаюсь за безымянный палец. Кольцо Сергея с гравировкой моего имени по-прежнему на его руке, а моё – покоится на дне сумки.

Он подходит ко мне, сидящей обессиленной куклой на кровати, и, наклонившись, оставляет поцелуй на моей макушке, обхватив голову своей тёплой рукой.

– Ты значишь для меня намного больше, чем думаешь, – говорит мне тихо. – Я прошу тебя, не обращай внимания на то, что говорят твои родственники. Ты намного умнее и выше этого.

Он отстраняется, и мне сразу становится холодно.

Я знаю, что мне будет очень плохо и одиноко без него.

Знаю, что из-за своего решения лишила себя последнего лучика света. Моя любовь к нему никуда не денется, настолько она заполонила меня. А когда наша дочь родится, мне будет ещё тяжелее.

Несмотря на это, я молча провожаю его силуэт взглядом до двери. Не провожаю. Не останавливаю.

Он уходит.

В моём сердце такая пустота, что эхо раздаётся в ушах.

Почему это происходит со мной?

В который раз задаю себе этот вопрос.

И снова не нахожу ответа.

* * *

Тёплый виски.

Нет ничего противнее, но добавлять лёд – не в моих правилах, предпочитаю чистый продукт.

После разговора с Олей еду домой, а не в офис. Снова нарушаю устоявшиеся привычки, «кладя с прибором» на работу, выдав по телефону поручение бухгалтерии рассчитать Юльку без отработки.

Теперь придётся искать нового секретаря…

В принципе, девчонка не виновата в сложившейся ситуации: искренне хотела выслужиться, раньше ведь я это поощрял. Неплохо причём. В денежном эквиваленте. И сегодня, застав меня врасплох, сразу сообразила, что помощь мне необходима.

Но лучше бы я просто подрочил.

Нужно было выгнать её и не поддаваться на искреннее понимание во взгляде. Да что уж…

Случилось как случилось.

Ещё Даня, как всегда, оказался «в нужное время в нужном месте». Уже не в первый раз выступает перед моей девочкой «рыцарем на белом коне». Спасатель, блин, хренов.

Второй бокал заходит легче.

Планирую сегодня нажраться, пускай середина недели, всё равно.

Телефон на столе оживает.

Ого… Сын собственной персоной. Интересно даже.

– Долго планируешь эксплуатировать моего секретаря? У Марины в моём отделе дел по горло, так теперь она ещё и твою текучку должна разгребать?

Ничего удивительного, что он сразу нападает.

– Ничего с ней не случится. Пару дней, максимум неделю, потерпит. Я ей двойной оклад заплачу за это, не забывай.

– Ты на самом деле думаешь только о себе. Можешь лишь рушить всё вокруг себя, включая жизни людей.

Это не ново. У нас практически все разговоры так проходят.

– Если бы это было так, ты бы не летел завтра в Германию, фирмы бы не было и мать твоя не качала в себя силикон цистернами.

Он фыркает. Я допиваю залпом.

– Почему не оставил Юлю хотя бы до конца дня?

– Это исключено. Решение принято. Она обеспечена хорошими отступными. И с её опытом легко найдёт себе работу.

– Не можешь без этого, да? – Скалится, я прям чувствую. – Всё деньгами измеряешь. Все должны под твою дудку плясать. С ней тоже так? Думаешь, переварит и вернётся? Или не уходила даже? Чем ты её запугал? Что ребёнка отберёшь? Почему она всё ещё с тобой?!

– Успокойся. – Выдыхаю.

Наконец-то его прорвало. Долго же держался.

– Дань… Прекрати истерику. Я понимаю твою симпатию к моей жене, но вот всё это – лишнее. Мы вместе – по обоюдному согласию. И все проблемы, возникающие между нами, решать будем только вдвоём. Без посредников. Я хочу тебя предупредить: дружба с тобой идёт Оле на пользу, но если ты переступишь границы, я не посмотрю, что ты мой сын.

– Очень приятно, что ты вспомнил о нашем родстве. – Ехидничает в ответ. – Я не лезу к ней только потому, что она сама меня останавливает. А твои поступки мне только помогают приблизиться. Веди себя и дальше как мудак, и очень скоро она будет моей.

Даня бросает трубку, а мне хочется запулить телефон куда подальше.

Не из-за его самоуверенности и пафосных предупреждений.

Оттого, что я действительно всё испортил.

Всего двух секунд хватило посмотреть в испуганные шокированные глаза, чтобы понять: она мне дороже, чем я даже сам себе представлял.

Меня остановил собственный ступор. Я просто не ожидал, что Оля станет свидетелем моей слабости в таком неприятном свете. Первые несколько секунд я так и сидел со спущенными штанами и не мог сообразить, что мне делать.

Я никогда ни перед кем не отчитывался.

И никому не изменял в общепринятом смысле этого слова. Когда начал вести «привычную мне» сексуальную жизнь, с Машей мы уже не жили. И Даня прав: я настолько привык отвечать только за себя, что если бы Оля нас не застукала, никогда бы об этом не узнала.

Но разница всё же есть. Между мной прошлым и настоящим.

Я не хочу ей изменять.

Я хочу только её.

В