Другие методы - Полина Ветер

– Нет. – Отрицательно киваю.

– Ольга Андреевна…

– Нет, не хочу.

– Оль. – Он впервые обращается ко мне просто по имени. – Поверьте, так будет лучше. Вас осмотрят и дадут успокоительное.

– Мне не нужно. – Упираюсь. Поднимаю заплаканные глаза на водителя. – Лучше отвезите меня к маме. Адрес вы знаете.

Он долго всматривается в моё лицо.

И меня снова прорывает. Я не сдерживаю слёзы и всхлипы, потоком рыдания выплёскивая наружу свою беспомощность. Опускаю лицо, пряча в ладонях.

А через несколько мгновений чувствую, как мужские руки сгребают моё слабое, трясущееся тело и прижимают к широкой груди.

Андрей обнимает меня. Просто.

Тепло и уютно. Успокаивающе.

Молча.

Я выплакиваю ему в плечо свою боль много минут без остановки, не спрашивая разрешения. Он не осуждает и не торопит.

И отпускает, только когда я уже почти успокаиваюсь.

Так же без комментариев даёт мне время отдышаться, вытереть слёзы, закрывает дверь с моей стороны и усаживается за руль.

– Я отвезу вас, куда попросите. – Обращается ко мне, бросая странный взгляд в зеркало заднего вида.

В этот момент мне кажется, что я не знаю чего-то важного, может, того, о чём он никогда мне не расскажет.

Перед тем как тронуться с места, Андрей глубоко вздыхает и говорит в окно:

– Если хотите… не скажу ему, где вы. Но он приедет сам. Быстрее даже, чем мы думаем.

– С чего вы так решили?

– Ему нужно, чтобы вы были рядом.

– Ах, ну да… – Надо мной нависла апатия. Силы покинули слабое тело.

– Просто поверьте мне.

Не доверять водителю у меня нет абсолютно никаких причин.

Как и причин верить.

Вообще хоть кому-либо. Теперь.

* * *

– Ну и зачем ты явилась?

Мама не только не проявляет должного гостеприимства, но и всем видом показывает, что приехать к ней в таком состоянии было полнейшей глупостью.

– Ты не подумай, я всегда тебе рада. – Это очень заметно, особенно по резким движениям и взвинченному тону. – Но вот эти хождения туда-сюда абсолютно неприемлемы. Сколько можно мельтешить? И как долго ты собираешься отсиживаться тут, жуя сопли? До первого свистка?

Мельтешит как раз она в этот момент. Я же просто рассматриваю плитку на стене кухни. Мне нечего ей возразить. Потому что, как это ни прискорбно признавать, она права: я не должна была идти к Сергею ещё тогда, только узнав о беременности. А ведь мама предупреждала, что ничего из этого хорошего не выйдет.

– Я просто побуду у тебя несколько дней. Потом что-нибудь придумаю.

– Придумает она! – Мой план её совсем не вдохновляет. – Тебе рожать скоро – ни работы нормальной, ни жилья! И кому ты рассказываешь? Да только шаги его за дверью раздадутся, как ты побежишь к нему и простишь и в жопу ещё целовать будешь.

Эта женщина прямолинейна и бескомпромиссна. Всегда говорит что думает. Иногда во мне прорывается эта черта характера, но в большей степени я пошла в отца, а он был спокойным и ведомым.

Несмотря на то что Сергей сделал мне очень больно, я не до конца понимаю её отношение к нему.

– Почему ты так его ненавидишь? – спрашиваю, бессильно прислоняя голову к стене. Кажется, шея уже не держит этот «жужжащий улей».

– Ненавижу? – Ухмыляется недобро. – Да это чувство ещё надо заслужить! Я просто его человеком не считаю. Для таких, как он, мы – просто мухи. Весь мир вокруг них вертится, все пресмыкаются. Взять хоть тебя, дуру… думаешь, у него таких больше нет? Единственная и неповторимая? Да любая сейчас, помани он пальцем, сразу ноги раздвинет и всего облизывать будет. Потому что у него деньги и власть. А у вас – перья вместо мозгов.

Молчу и пытаюсь проглотить ком в горле. Я сейчас в такой ситуации, что не знаю, бывает ли хуже… Возвращаться домой к Сергею – не позволит гордость и обида, слушать мамины «утешения» – не выдержит психика. Ну не к Сашке же проситься, обнаглевшей родственницей-приживалкой…

Чувствую, как на плечи наваливается весь груз моего нелепого положения.

Всё, что мне остаётся, – сидеть и глотать слёзы, пока родная мать поливает щедро грязью и выплёскивает праведный гнев.

Наверное, я неудачница. Раз всё в моей жизни такое «за уши притянутое». Родственники – хуже врагов. Муж – тиран и, как выяснилось, изменщик. Друзья, которых на самом деле нет.

Работа, которая сейчас ещё имеется, а завтра может резко закончиться. Ведь неизвестно, как поведёт себя Даниил, когда вернётся из поездки во Франкфурт.

Мама гремит кастрюлями. Она ещё не всё сказала, и это понятно по её поведению.

– Если ты считаешь, что он мне не пара, – выдавливаю сквозь слёзы. – Значит, должна выдохнуть с облегчением, что я «прозрела» и вернулась.

Она поворачивается и замирает с полотенцем в руке.

– Знаешь, почему я была недовольна вашим браком с Алексеем? Ты слишком пассивно к нему относилась. Если разобраться, плыла по течению, пользовалась тем, что он добывал. Нужно было больше времени уделять мужу, может, тогда всё было бы по-другому.

– Ты это серьёзно сейчас?

Иногда мне кажется, что слух меня подводит.

– По крайней мере, пока вы были вместе, ты никогда не приходила ко мне в слезах и с чемоданами.

Я смотрю на неё и не верю, что она действительно всё это говорит. Как можно после всего, что я пережила, вспоминать наш брак с Алексеем как что-то положительное?

Как бы мне больно сейчас ни было от предательства Удальцова, я очень ему благодарна. За то, что вытащил меня из того дерьма. Сама бы я никогда не решилась.

– Я не задержусь у тебя надолго. Не переживай.

– Да разве в этом дело? – спорит мама. – Было бы больше толку, если бы слушала, что тебе мать говорит, и не связывалась с такими подонками, как этот твой…

Мне почему-то хочется возразить, доказать ей, что он может быть другим: честным, искренним, надёжным. Таким, каким я себе его нарисовала за это время.

Иллюзии…

Самообман.

Фрустрация.

Мне ещё только предстоит пройти все стадии потери и шока, но уже сейчас понятно, что, кроме меня, это больше никому не интересно.

Слёзы засыхают на щеках, стягивая кожу. Я их даже не стираю: что толку, всё равно польются новые, этим процессом мне непосильно управлять.

– Я недавно видела сваху, – внезапно выдаёт мама. – Она тоже расстроена вашим расставанием. Лёша уже бабёнку какую-то нашёл. Вроде живут они в вашей квартире.

Для меня эта новость неожиданная. Я даже не знаю, как на неё реагировать. Мы ведь так и не занялись разделом имущества. С одной стороны, я тогда бросила всё, лишь бы только