Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу - Светлана Казакова

Я никогда не думал, что буду счастлив. Думал, что это не для меня. Долг, ответственность, семья… всё это было важно, но не делало меня счастливым. А теперь…

— Что?

— А теперь я не представляю жизни без тебя. Без Ани. Без этого дома.

Я повернулась к нему.

— И я не представляю.

Он обнял меня, и я уткнулась носом ему в плечо. Пахло лесом, дорогой, и ещё чем-то, что я называла «дом».

— Элиас, — сказала я.

— Да?

— Я хочу остаться здесь. Навсегда.

— Я знаю.

— Нет, ты не понял. Я хочу остаться здесь, с тобой, с Аней. Я не хочу возвращаться в свой мир. Этот мир — мой. Этот дом — мой. Ты — мой.

Он сжал меня крепче.

— Твоя, — сказал он. — Я твой. Навсегда.

Мы стояли на крыльце, обнявшись, и смотрели на звёзды. Лес шумел, и в этом шуме мне слышалось: «Оставайся. Это твой дом».

— Остаюсь, — прошептала я.

— Что? — не расслышал Элиас.

— Ничего, — я улыбнулась. — Просто сказала лесу.

— И что он ответил?

— Что он рад.

* * *

Утром я написала письмо в Министерство Контроля.

«Я, Владислава Арсеньева, принявшая наследство Оркона Брутдайна Арсено, настоящим уведомляю Министерство Контроля о своём решении остаться в мире Флориэл и отказаться от возможности возвращения в мир нулевой.

Дом Сердца Леса признал меня своей хозяйкой. Моя семья здесь. Моя жизнь здесь.

Прошу считать моё дело закрытым».

Я перечитала письмо, сложила его, запечатала воском и отдала Эдмунду.

— Отправьте с первой же почтой, — сказала я.

— Слушаюсь, госпожа.

Он исчез, а я осталась стоять у окна. Лес шумел, и в этом шуме мне слышалось одобрение.

— Влада! — в комнату ворвалась Аня. — Ты сегодня будешь завтракать или нет? Фьелла испекла блинчики! С мёдом! А Микель уже охладил компот! Иди скорее!

— Иду, — я улыбнулась.

Мы пошли в столовую, держась за руки. Я смотрела на эту девочку, которая стала мне почти дочерью, и чувствовала, как сердце наполняется теплом.

— Аня, — сказала я. — Я остаюсь.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Ты же наша.

* * *

За завтраком я сказала всем. Просто: «Я решила остаться. Навсегда».

— Ну наконец-то! — воскликнула Фарнелия. — А то мы уже думали, вы так и будете сомневаться.

— Я не сомневалась, — ответила я. — Просто… нужно было время.

— Время — это хорошо, — философски заметила Фуртания. — Всему своё время.

— А когда свадьба? — спросила Аня.

Я поперхнулась. Элиас — тоже. Аня смотрела на нас с видом триумфатора.

— Что? — спросила она невинно. — Вы же любите друг друга. Значит, будет свадьба.

— Аня, — начал Элиас.

— Я только спросила, — она пожала плечами. — Не обязательно отвечать.

Мы с Элиасом переглянулись. В его глазах я видела смущение, но и что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце пропустило удар.

— Может быть, — сказал он. — Когда-нибудь.

— Когда-нибудь — это хорошо, — кивнула Аня и принялась за блинчики, оставив нас с Элиасом в неловком молчании.

* * *

После завтрака я вышла в сад. Лес был рядом, и я чувствовала его дыхание. Тёплое, спокойное, как дыхание спящего зверя.

— Ты правда хочешь остаться? — спросил Элиас, подходя сзади.

— Правда.

— Даже если здесь трудно?

— Даже если трудно.

— Даже если я буду тебя бесить?

Я обернулась.

— Ты меня уже бесишь. Я привыкла.

Он улыбнулся.

— Я тоже привык. К тому, что ты меня бесишь.

— Тогда мы друг друга стоим.

Мы стояли в саду, держась за руки, и я чувствовала, как мир становится на свои места. Дом гудел, призраки суетились, Аня бегала где-то с Микелем, Бойль тренировался с мечом, а сёстры Камрит спорили о чём-то в гостиной.

И это была моя жизнь. Моя. Настоящая.

— Элиас, — сказала я.

— Да?

— Ты говорил, что судьба — это карта, а не рельсы.

— Говорил.

— Тогда я выбираю этот путь. С тобой.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе не было ничего от судьбы. Только мы.

* * *

Вечером я сидела в кабинете, перебирая бумаги. Эдмунд принёс письмо из Министерства — короткое, официальное: «Ваше дело закрыто. Желаем удачи в новом мире».

Я перечитала его несколько раз, потом отложила.

— Всё? — спросил Элиас, входя.

— Всё.

— Не жалеешь?

— Ни капли.

Он сел рядом. Мы смотрели на огонь в камине, и я чувствовала, как его рука лежит на моей.

— Влада… Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не думал, что буду счастлив. А теперь…

— Что?

— А теперь я счастлив. Каждый день. С тобой.

Я повернулась к нему.

— И я.

Он улыбнулся. И в этой улыбке было всё — и обещание, и надежда, и любовь.

Мы сидели в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как дом вздыхает, как лес шумит за окном, как бьётся сердце Элиаса.

И это было моё. Навсегда.

— Элиас, — сказала я.

— Да?

— Аня спросила про свадьбу.

— Спросила.

— И что ты думаешь?

Он помолчал. Потом взял мою руку, поднёс к губам.

— Я думаю, что когда всё успокоится… когда мы будем уверены, что опасность миновала… когда ты будешь готова…

— Я готова.

Он посмотрел на меня. В его глазах горело золото.

— Тогда, — сказал он, — я сделаю тебе предложение. По-настоящему. Со всеми положенными рилами церемониями.

— А если я не хочу церемоний?

— Тогда без церемоний. — Он улыбнулся. — Главное, чтобы ты сказала «да».

— Скажу.

— Уверена?

— Уверена.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе было обещание. Навсегда.

* * *

Утром я проснулась от того, что кто-то прыгнул на кровать.

— Вставай! — закричала Аня. — Солнце уже высоко! А ты всё спишь!

— Я не сплю, — пробормотала я, открывая глаза.

— Врёшь. Ты спала.

— Уже нет.

— Тогда идём завтракать! Фьелла испекла новые блинчики! С вишней! А Микель обещал научить меня морозить компот!

— Иди, я сейчас.

Аня выбежала, а я осталась лежать, глядя в потолок. Дом гудел, лес шумел, и я чувствовала, как