Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

* * *

Именно из-за брошенного ему вызова он и стоит сейчас в темном офисе, а ветерок проникает сквозь разбитое окно и гоняет по полу бумажные листы. Какое-то движение в коридоре. Санти прижимается к стене, сердце едва не выпрыгивает. Он помнит, что в других жизнях был спокойным, уверенным, цельным человеком. А сейчас он распускается, как один из вязаных пледов матери, и торчащие нитки начинают цепляться за каждый звук. Санти тихо дышит, старается взять себя в руки и отдаться на милость силы; он уже не знает, можно ли назвать эту силу Богом.

Сначала он попытался найти Тору законным способом. После полугода безуспешных поисков в «Одиссее», арт-кинотеатре, ЛГБТ-центре[8], турецком кафе в Эренфельде, тату-салонах в Бельгийском квартале – в каждом месте, связанном с Торой, – он в отчаянии пошел в университет.

– Я пытаюсь кое-кого найти, – сказал он. – Вероятно, она училась здесь шестьдесят лет назад.

Администратор посмотрел на него поверх очков:

– А имя вы знаете?

– Тора Лишкова.

Имя прозвучало как молитва. Санти произнес его по буквам и вспомнил, как она выводила буквы одну за другой на башне, много-много жизней назад.

– Простите, ничего не нахожу, – нахмурился администратор.

Ну конечно. Если она пряталась от Санти, то в первую очередь поменяла бы свое имя.

– А можно мне посмотреть фотографии? Я узнаю ее, если увижу, я…

Администратор внимательно изучил Санти: ветхая одежда, говорит с акцентом, руки трясутся.

– Простите. А вы выпускник университета?

Санти покачал головой. Не в этот раз.

– Тогда я боюсь, что не могу вам помочь. Мы обязаны защищать конфиденциальность наших выпускников. Думаю, вы меня понимаете.

И Санти ушел, а потом вернулся ночью, влез через окно, которое приметил еще днем на случай, если понадобится попасть в здание. Очень сложно избавиться от привычек криминальной жизни. Санти садится за компьютер, всплывает экран авторизации. В другой жизни он здесь работал – летом, когда был студентом инженерного факультета. Ему нужно сконцентрироваться и все делать быстро, как умел делать прежний он. Почему Санти не может заставить себя измениться даже сейчас, когда помнит свои прежние версии? В первые несколько недель, когда только прибыл в город, он радовался воспоминаниям. В этой жизни он ощущал себя таким потерянным: все десять лет на свободе после тюремного заключения его преследовали собственные провалы. Открывшееся знание, что он не всегда был таким, стало подарком. Но сейчас оно больше напоминало проклятие: память переполняли лучшие версии его самого, которыми он никогда не станет.

Санти вспоминает решения, которые привели его сюда. В юности он совершил кражу, чтобы впечатлить девушку, связался не с той компанией, все время повышал ставки, пока в один прекрасный день не оказался в тюрьме. Решения принимал вслепую, без укоренившегося за многие жизни убеждения, насколько важно то, что они с Торой делают в каждой версии событий. Но как же все это несправедливо! Как Санти искать правильный путь, если, прежде чем вспомнить, он уже стал тем, кто есть, и ему не поменяться?

«Санти, соберись». Он воображает голос Торы, ее руку на своем плече – это точно его успокоило бы. Экран авторизации продолжает светиться, требуя ввести данные. Прежний пароль «heimweh» – на немецком «тоска по родине» – срабатывает. Санти ищет записи о выпускниках, которые учились здесь шестьдесят лет назад. Он листает страницы, поглядывая в стекло офисной двери – вдруг загорится свет и кто-то войдет? Наконец Санти находит Тору. Вот она – на фотографии с плохим разрешением, в верхнем правом углу экрана.

– Джейн Смит, – читает он и, не в силах сдержаться, громко хохочет.

Имя, которым она собиралась представиться в шутку. Имя, которое он предложил как вариант в той жизни, где они поженились. Тора могла бы выбрать что-то другое. Это подтверждает то, что Санти подумал, увидев сообщение на башне, – Тора отчасти хочет, чтобы ее нашли.

Он читает ее досье. Санти помнит, как раньше просматривал подобного рода информацию без усилий, но сейчас его мозг не может сосредоточиться, перескакивает с одного на другое. Предметы, которые она выбрала на последнем курсе, удивляют его: литература, экономика, театр. Адрес Торы недавно обновлен, указан номер телефона, а также есть комментарий: «Постоянный донор – будьте на связи».

Трясущимися руками он достает блокнот воспоминаний и записывает номер телефона с адресом в Роденкирхене. Это богатый южный район недалеко от Рейна. Санти никогда не встречался с этой Торой. Он снова слышит ее низкий и язвительный голос: «Может, разбогатею и куплю особняк в округе Роденкирхен». Еще одна подсказка от нее. Он смотрит на адрес посреди своих набросков и еле сдерживается, чтобы не засмеяться при виде чуда: необъяснимое кристаллизовалось, воображаемое стало осязаемым.

Внезапно в комнату проникает свет фонарика. Санти ругается. Он засовывает блокнот в карман куртки, охранник уже отпирает дверь. Санти не удастся незамеченным добраться до окна. Он безмолвно молит о чуде. Бежит прямо на охранника, собираясь сбить его с ног, но тот уклоняется. Санти не успевает сменить направление, он вот-вот ударится о стену, но нет, проходит сквозь нее, перескочив из бытия в небытие и обратно.

Он оказывается на улице, под ногами трава, вокруг деревья, а над головой – ночное небо. Посмотрев наверх, Санти тяжело дышит от удивления и страха – там снова те же самые звезды, яркие и неизменные.

* * *

На следующее утро он звонит из своей сырой квартиры в округе Кальк, на другом берегу реки. В ушах пульсируют гудки, и серые занавески, запачканный ковер – все размывается до нереалистичности.

– Алло! – отвечает бодрый голос, который явно принадлежит не Торе.

Санти прочищает горло.

– Я… я хотел бы поговорить с Джейн Смит.

– Это ее дочь, – объясняет голос. – Боюсь, мама очень больна. Простите, а кто спрашивает?

Дочь. Санти представляется взрослая Эстела, которую он так и не увидел. От сильного потрясения он забывает собственное имя.

– Я… Сантьяго Лопес. Передайте ей, пожалуйста, что звонил Санти. Она поймет.

Пауза.

– Хорошо, – сухо отвечает дочь Торы и отключается.

Он не верит, что она ему перезвонит. Санти направляется к двери, чтобы пойти по указанному адресу в Роденкирхен, и тут раздается звонок.

– Она не хочет вас видеть. – У дочери Торы расстроенный голос. – Она сказала, что ясно дала это понять.

Санти колеблется. Как до нее донести, что его не волнует желание умирающей женщины, что он увидит Тору, даже если ему придется разбить все окна в городе, чтобы ее