Придушил бы! - Agna Werner

себе, что последняя. Я проиграла сразу, теперь придется залатывать душевные раны. Принимая неизбежный конец, еще на неделе собрала вещи и сбежала сюда. Позже в отпуске спрячусь у родителей, там всегда легче переживать любые трудности.

Когда я только переехала в Питер, дядя предлагал жить у него, выделил комнату, обустроил все женские хотелки: отдельный душ, огромный шкаф-гардероб и милый туалетный столик. Как будто закрывал свои родительские нереализованные потребности. Но мне так хотелось самостоятельности, без чьего-либо контроля. Здесь же я могла остаться на ночь или пару дней.

Дверь отворяется, и в свете коридорных ламп различим взъерошенный силуэт Давида.

— Ты, правда, думала, что сможешь от меня спрятаться?! — начинает на повышенных тонах. Без стеснения проходит и закрывает за собой дверь. Мельком осмотрев помещение, он скидывает куртку на стул, расслабляя плечи.

Словно обезумевшая, я жадно слежу за каждым его движением. Вздыхаю то ли от радости, то ли от досады. Нет смысла скрывать, в глубине души я надеялась, что он захочет вернуть меня, что я была для него не очередным, мимолетным приключением.

— Включи светильник, не в темноте же нам куковать, — произношу тихо. Это будто даже действует на Давида успокаивающе, потому что он некоторое время молчит, пока ищет выключатель.

— Зачем… — Давид затыкается и ошарашено рассматривает меня. — Лика, где твои волосы?!

— Обстригла, — отвечаю флегматично. Я чудовищно устала от нашей подвешенной в воздухе ситуации.

— Прошло всего лишь несколько часов, как мы расстались, а ты уже успела в парикмахерскую сходить?!

— Давид, я ещё позавчера это сделала. Позвонить только сегодня хватило духу.

— Что же мне на кулак наматывать, когда буду трахать тебя сзади? — искренне возмущается и размахивает руками, стоя посередине комнаты.

— А тебя не смущает, что мы закончили наше тесное общение? — поражаюсь его искренней наивности. — Але, мы типа расстались.

— Поправочка, ты закончила. Я намереваюсь его восстановить, — выдает спокойно и садится рядом. — Психанула моя звезда и ебанула каре.

— Типа того, — надуваю губы и закатываю глаза.

— Лика, у нас же все было хорошо! Зачем ты все закончила?

— Давид, мне двадцать девять лет! Я не могу ждать, когда ты насытишься и уйдешь. Мне надо думать о семье, детях. Ещё надо кого-то для этого найти. — Наивная, кого я могу после Давида найти? Все парни уже кажутся хуже него.

— Почему не рассматриваешь меня? И ты сможешь найти того, кто станет твоим домом? — смотрит с досадой, даже укоризненно. Я не предполагала, что его так заденут мои слова.

— Во-первых, ты сам сказал, что никогда не любил и не веришь в это, значит, и меня не полюбишь, значит, наше расставание неизбежно. Ты будешь двигаться дальше, а я сломаюсь. Так лучше сделать это сейчас, чем потом. Во-вторых, да будет сложно, но я смогу жить без подчинения, практик, главное, чтобы он любил меня и был надёжным.

— Лика, я люблю тебя. Я не смогу без тебя, — внезапная тоска в его голосе поражает.

— Ты понял это за несколько часов? — возвращаю его фразу.

— Нет, раньше. За несколько часов я понял, что не готов никому тебя отдавать. Ты разве не заметила, что наши отношения изменились? Мы изменились! Почему ты не сказала, что племянница Архипова?

— Потому что ты изначально отнёсся ко мне негативно, и я тогда не понимала почему. А потом услышала летом твои слова в кафе и разозлилась. Я хотела проучить! Но... — отвечаю с горечью. Мне не удается скрыть всю боль, которую продолжают приносить воспоминания о том дне.

— Что?

— Сама влюбилась, идиотка. Когда поняла, испугалась и ничего лучше не придумала, как отшить тебя первой, пока не надоела. Ты же помнишь, сам на вопрос про отношения ответил, что не уверен.

— Да я сразу на тебя запал, меня бесило, что ты чья-то!

— И поэтому сказал своему другу, что можно любить только Кристину, а остальными пользоваться?

— Я злился на тебя!

— С чего ты вообще решил насчёт нас с Семёном Васильевичем?

— Не знаю, — невнятно бурчит себе под нос. — Ты так с ним обжималась. Почему тогда зовёшь по имени отчеству?

— Я не обжималась! Ну ты и дебил! Спросить не мог?! Насчёт имени просто привычка. Я ж не так давно узнала, что у меня есть дядя. Папа никогда про сводного брата не рассказывал нам.

— А я про отношения реально в тот момент особо не думал, больше о работе. Сейчас все иначе.

— Я не верю тебе, — качаю головой и отодвигаюсь к стене. — Между нами был только секс.

— Лика, ты серьезно сейчас? И вообще, я только что такого наговорил твоему дяде, что проще было бы уехать из страны, но я все еще здесь... — он снова приближается, а мне некуда деваться.

— Ты же не признаешь существование любви?!

Давид прижимает меня к себе, не позволяя сбежать. Даже если бы я и хотела, то не смогла.

— Ну я думал, это всего лишь влечение, перерастающие в привычку. Такие люди как я тоже могут ошибаться.

Любые попытки чисто из вредности оттолкнуть его проваливаются.

— Какие такие? Заносчивые болваны и всезнайки? — прекращаю борьбу и сдаюсь. Все же рядом с ним я становлюсь слабой и безвольной.

— Образованные прагматики.

— Зануда ты, Давид.

— Твой зануда.

— Угу, мой, — расслабляюсь и доверчиво льну к нему.

— Лика, почему ты выбрала меня? Почему не нашла того, кто в теме?

— Потому что ты мне понравился сразу и заинтересовал. В тебе есть скрытые задатки доминанта, прям веет силой. Просто ты все пустил в работу, а не в личную жизнь. У нас сегодня вечер откровений?

— Мы задолжали друг другу много правды, — тяжело вздыхает, будто весь мир обрушился на его плечи.

— Я была замужем несколько месяцев, — сжимаюсь комком в его объятиях.

— Чего?! — Давид мгновенно напрягается.

— В двадцать шесть я решила, что пора, и парень вроде был нормальный. Но я не смогла. Потом такой геморрой был с разводом, сменой фамилии обратно. Так что в следующий раз оставлю свою, — последнее ляпаю не подумав, о чем сразу же жалею.

— Милая моя, когда мы поженимся, ты станешь Зольниковой. Это даже не обсуждается! Ишь, чего удумала. И вообще, этот случай тебя ничему не научил? Как ты собралась выходить замуж без любви?

— Тогда я была глупой, упрямой. Расстались то мы из-за ерунды по сути.

— А сейчас ты готова стать терпилой и жить с каким-то додиком? — натурально удивляется.

— Я бы нашла нормального. Полюбила бы постепенно, наверное, — сама не сильно верю себе. После Давида только в монастырь…

— Думаешь, я смогу спокойно смотреть на это? — он отстраняется и сканирует меня своими