Опасная для Босса - Tommy Glub

"Il Paradiso" — один из самых дорогих и престижных ресторанов Милана. Трехэтажное здание XVIII века, отреставрированное с любовью к деталям. Мраморные колонны у входа, ковровая дорожка, швейцар в ливрее. Я заказывал столик за неделю вперед, зная, что Мюллер оценит. Швейцарцы любят качество, статус, традиции. И готовы платить за это.

Помогаю Соне выйти — она опирается на мою руку, и я чувствую, как она дрожит. Мелкая дрожь, которую заметит только тот, кто держит ее за руку.

— Все будет хорошо, — шепчу ей на ухо. Мое дыхание касается ее шеи, и я вижу, как по коже бегут мурашки.

Метрдотель — пожилой итальянец с идеальной осанкой — встречает нас с почтительной улыбкой. Узнает меня, хотя я здесь третий раз в жизни.

— Господин Сорин! Какая честь видеть вас снова. Ваши гости уже прибыли.

Он проводит нас через главный зал — хрустальные люстры, картины в золоченых рамах, тихая классическая музыка — в отдельный кабинет. Стены обиты темно-зеленым бархатом, который поглощает звуки. Мягкий свет от настенных бра создает интимную атмосферу. Панорамные окна от пола до потолка открывают вид на ночной город — море огней, уходящее к горизонту.

За большим круглым столом, накрытым белоснежной скатертью, уже сидят трое. Хрусталь поблескивает, серебро сияет, розы в центре стола источают тонкий аромат.

Джузеппе Морино вскакивает первым — резко, стул скрипит по паркету. Широко улыбается, обнажая белоснежные зубы.

— Никита! София! — он подходит быстрыми шагами, руки распахнуты для объятий.

Обнимает меня по-итальянски — с пафосом, похлопывая по спине. От него пахнет дорогим одеколоном — слишком много, приторно. Потом поворачивается к Соне.

Берет ее руку, подносит к губам. Целует. Снова. Задерживает губы чуть дольше необходимого — я считаю секунды. Три. Четыре. Пять. Слишком долго, черт возьми. Снова слишком долго!

— Прекрасная синьорина, вы сегодня просто ослепительны! Как богиня!

Я сжимаю челюсти так сильно, что скулы начинают болеть. Зубы скрипят. Кулаки сжимаются сами собой, ногти впиваются в ладони.

Моя. Хочется прорычать, как пещерный человек. Схватить за шиворот и оттащить от нее. Убери свои руки. Не смотри. Не дыши в ее сторону.

Ханс Мюллер — высокий седовласый мужчина лет шестидесяти — поднимается медленно, с достоинством. Идеально скроенный темно-серый костюм подчеркивает все еще стройную фигуру. Часы на запястье — неброские, но стоят как квартира в столице. Он протягивает руку для рукопожатия — сухая ладонь, крепкая хватка. Не пялится на Соню, как на кусок мяса. Смотрит в глаза — внимательно, оценивающе, но с уважением.

— Господин Сорин, — голос низкий, с легким немецким акцентом. — Рад наконец встретиться лично. Много о вас слышал.

— Взаимно, господин Мюллер. — Я представляю Соню жестом руки. — Это София, моя ассистентка. Она ведет этот проект.

Рядом с Мюллером его жена — элегантная блондинка лет сорока в темно-синем платье от Шанель. Жемчужное колье в три нити, бриллианты в ушах, на безымянном пальце камень размером с перепелиное яйцо. Лицо красивое, и без морщин — результат многочисленных визитов к косметологу.

Грета Мюллер окидывает Соню оценивающим взглядом — быстрым, но цепким, как сканер. Женщины всегда замечают детали: марку платья, качество ткани, стоимость туфель, подлинность украшений, профессионализм макияжа. За три секунды она составляет полное досье. Ее идеально накрашенные губы изгибаются в легкой улыбке — не теплой, но одобрительной.

— Очень мило, — говорит она с легким акцентом, протягивая руку для рукопожатия. Не для поцелуя — для рукопожатия. Деловой жест. — Вы работаете с господином Сориным давно?

— Недавно, — отвечает Соня спокойно, пожимая протянутую руку. Смотрит прямо в глаза, не отводит взгляд. — Я на стажировке в главном офисе.

— Ах, стажировка! — Морино всплескивает руками театрально, браслет на запястье звенит. — Какая удача работать с таким человеком, как Никита! Гений бизнеса!

Мы рассаживаемся за стол — тяжелые стулья с высокими спинками. Соня оказывается между мной и Морино. Худшее место из возможных — итальянец тут же придвигается ближе, разворачивается к ней почти всем телом. Начинает что-то рассказывать — что-то про историю ресторана, владельцев, знаменитых гостей. Наклоняется слишком близко, когда говорит — я вижу, как Соня чуть отодвигается. Жестикулирует руками, едва не задевая ее. Смеется громко, запрокидывая голову.

Он полностью овладевает ее вниманием, отвлекает от наших переговоров. Естественно, причина моего недовольства объясняется исключительно тем, что я хочу, чтобы она записывала детали сделки. Только и всего.

Не потому что мне хочется сломать ему его идеальный итальянский нос.

Я смотрю на их взаимодействие — как она вежливо улыбается, кивает в нужных местах, отвечает односложно — и чувствую, как внутри закипает ревность. Горячая, вязкая. Иррациональная, глупая, первобытная, но от этого не менее сильная. Она разливается по венам, отравляет кровь, туманит разум.

Официант — молодой парень в белоснежной рубашке — приносит меню в кожаных переплетах. Разливает воду в хрустальные бокалы — лед звенит. Мюллер изучает винную карту через очки в золотой оправе, хмурится сосредоточенно.

— Порекомендуете что-нибудь? — спрашивает он у сомелье, который материализовался рядом.

После пятиминутного обсуждения терруара и танинов, Мюллер заказывает бургундское 2015 года. Три тысячи евро за бутылку. Он явно хочет произвести впечатление или проверить, потянем ли мы такой уровень.

Мы обсуждаем погоду — необычно теплый сентябрь. Город — Мюллер в Милане впервые за десять лет. Искусство — его жена коллекционирует импрессионистов.

Светская беседа, прощупывание почвы перед переходом к делу.

Приносят вино. Сомелье откупоривает бутылку с церемониальной торжественностью, дает Мюллеру продегустировать. Тот нюхает, пробует, кивает. Разливают всем. Рубиновая жидкость искрится в бокалах как кровь.

— За встречу, — поднимаю бокал.

35 глава

Хрусталь звенит, когда бокалы соприкасаются. Соня пригубила — я вижу, как ее горло двигается, когда она сглатывает. Хочется прижаться губами к этому горлу, почувствовать пульс.

— Господин Сорин, — наконец говорит Мюллер, когда приносят закуски — устрицы, карпаччо из морского окуня, брускетты с томатами. — Я изучил ваше предложение по галерее. Документы впечатляющие. Цифры обнадеживающие. Но у меня есть вопросы по рискам.

Я начинаю объяснять — выкладываю цифры как карты на стол. Прогнозы на три года, стратегию выхода, план Б на случай провала. Говорю уверенно, четко, оперирую фактами. Мюллер слушает внимательно, не перебивает. Иногда задает уточняющие вопросы — про страховку, про форс-мажор, про гарантии. Умный, дотошный инвестор. Из тех, кто читает контракты до последней запятой. Именно такие мне и нужны — надежные, думающие, стратегические.

Соня делает пометки в планшете. Быстро, но аккуратно. Иногда что-то тихо подсказывает мне, наклонившись ближе — цифру, которую я забыл, название смежного проекта,