Опасная для Босса - Tommy Glub

Все закончится так и не начавшись.

И только так.

38 глава

В аэропорту он снова мой босс. Держит дистанцию — ровно три шага между нами, говорит по-деловому, короткими фразами. Маска профессионализма идеально сидит. Только иногда наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах то же, что чувствую сама — сожаление.

В самолете сидим рядом. Он работает на ноутбуке, пальцы летают по клавиатуре, брови сдвинуты в сосредоточенности. Я делаю вид, что читаю журнал. Но буквы расплываются, сливаются в бессмысленные пятна. В голове только одна мысль, бьющаяся как пойманная птица — что теперь? Что будет с нами?

Родной город встречает дождем. Серое низкое небо давит, мокрый асфальт блестит как черное зеркало, холодный ветер пробирается под куртку. После солнечного, золотого Милана кажется, что попала в другой мир. В другую реальность, где не было той ночи.

У трапа нас ждут две машины. Черные, с тонированными стеклами.

— Отдыхай сегодня, — говорит Никита отстраненно. Голос ровный, безэмоциональный. — Завтра в офис к девяти.

— Хорошо. — Мой голос звучит так же пусто.

Он садится в свою машину, даже не оглянувшись. Дверь захлопывается с глухим звуком. Я — в свою, заказанную им. И мы разъезжаемся в разные стороны.

Дома пусто. Подруги заняты. Тишина давит на барабанные перепонки. Бросаю чемодан в углу, он падает с глухим стуком. Падаю на кровать лицом в подушку.

Но я чувствую только запах Никиты на своей коже. Его прикосновения.

Телефон вибрирует — сообщение от Лины:

"Жду полный отчет."

Смайлик добавляет, и сейчас он кажется издевательским. Игнорирую. Не могу сейчас. Не после этой ночи. Не когда внутри все еще горит от его поцелуев.

* * *

Утро вторника приходит слишком быстро. Встаю рано, глаза опухшие от бессонницы. Долго стою перед шкафом, перебирая вешалки. Останавливаюсь на строгом черном костюме — юбка до колена, приталенный пиджак, глухая водолазка. Никакой открытой спины. Никаких декольте.

Никаких воспоминаний о Милане.

В офис приезжаю за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Дождь прекратился, но тучи все еще висят низко. Охранник кивает, пропускает. Его взгляд скользит равнодушно — я снова невидимка. Поднимаюсь на этаж. Привычный гул голосов, стук клавиатур, запах кофе…

— Соня! — Марина машет рукой, ее браслеты звенят. — Как Милан? Расскажешь?

— Позже, — улыбаюсь натянуто. Щеки болят от фальшивой улыбки.

Сажусь за свой стол. Знакомый скрип кресла. Включаю компьютер. Экран оживает, заставка с логотипом компании. Проверяю почту — десятки писем за три дня. Начинаю разбирать механически, составлять отчеты, готовить презентацию по итогам поездки. Пальцы двигаются автоматически.

Обычная рутина. Будто ничего не было. Будто я не таяла в его руках тридцать шесть часов назад.

Только засос на шее, спрятанный под водолазкой, пульсирует в такт сердцебиению, напоминая, что было. Все было.

В одиннадцать звонит телефон на столе. Резкий звук заставляет вздрогнуть.

— Соня? — голос Лены выводит из транса. Официальный, отстраненный. — Никита Владиславович просит зайти. Срочно.

Сердце проваливается куда-то в желудок. В ушах начинает звенеть.

— Сейчас буду. — Удивительно, что голос звучит спокойно.

Встаю, ноги ватные. Одергиваю юбку влажными ладонями. Иду к лифту, каждый шаг дается с трудом. Что-то не так. Я чувствую это кожей, каждой клеточкой тела. Воздух становится вязким, тяжелым.

Поднимаюсь на последний этаж. Двери лифта открываются слишком громко. Длинный коридор тянется бесконечно, ковровая дорожка глушит шаги. Знакомая дверь в конце кажется вратами в ад.

Стучу. Костяшки пальцев белеют.

— Войдите. — Голос Никиты холодный. Чужой. Не тот, что шептал мне на ухо в Милане.

Открываю дверь, и мир рушится.

В кабинете не только Никита. На кожаном диване сидит Лина — в красном платье, как пятно крови на темной коже дивана. Идеальная прическа, алая помада, торжествующая улыбка змеи, проглотившей канарейку.

Никита стоит у панорамного окна спиной ко мне, смотрит на город. Не оборачивается. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

— Соня! — Лина вскакивает, каблуки цокают по паркету. Подходит ко мне, от нее пахнет дорогими духами и победой. — Как мило, что ты все же пришла.

В руках у нее планшет. Она тычет мне его в лицо, экран слепит глаза.

На экране — фотография. Мы с Никитой в ресторане в Милане. Он держит мою руку, смотрит так, что все очевидно без слов. Взгляд влюбленного мужчины.

Надо же, именно так он смотрел на меня все то время. И я это поняла только сейчас…

Кровь отливает от лица. В ушах шумит. Комната начинает плыть.

— Красиво, правда? — мурлычет Лина. Ее голос кажется далеким, искаженным. — А вот еще.

Листает. Фото из бутика. Никита застегивает молнию на платье. Интимный момент, украденный чужим объективом.

— И мое любимое. — В голосе садистское удовольствие.

У отеля вечером. Мы держимся за руки. На моем лице счастливая улыбка. На его — нежность…

Поднимаю взгляд на Никиту. Он наконец поворачивается. Медленно, словно каждое движение дается с трудом. Лицо как маска — никаких эмоций. Глаза пустые, холодные, чужие. Смотрит на меня как на пустое место. Как на незнакомку. Как на предательницу.

Внутри все рушится с оглушительным грохотом.

— Знаешь, я сначала не поверила, — продолжает Лина, расхаживая по кабинету как хищник, загнавший добычу в ловушку. — Думала, ты просто дура, которая не способна нормально следить за ним. Но потом... — она щелкает пальцами, — решила подстраховаться. Наняла профессионала. И он не подвел.

Она подходит ближе, я чувствую ее дыхание на своем лице, понижает голос до театрального шепота:

— Но самое интересное он нашел не в Милане. А здесь. В записях камер отеля "Метрополь". Помнишь тот вечер? Так вот…

Нет. Нет, нет, нет.

Пол уходит из-под ног.

Господи…

— Ты переспала с ним той ночью! — почти выкрикивает она, брызжа слюной. — До стажировки! Специально, чтобы он тебя взял! Шлюха расчетливая!

Смотрю на Никиту. Молю взглядом — дай объяснить, это не так, не совсем так, все было иначе. Но он смотрит сквозь меня.

— Двести тысяч стоит мое доверие? — спрашивает он тихо. Слишком тихо. Это тихий голос бешенства. — Или двести тысяч стоишь ты?

Слова бьют как пощечины. Физически больно. Я открываю рот, но голос не слушается. Горло перехватывает спазм.

— Я... это не... — Слова рассыпаются, не складываясь в предложения.

— Не что? — он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. — Не правда? Ты не соглашалась на деньги за информацию обо мне? Не спала со мной, чтобы попасть на стажировку? Не врала мне в лицо все это время?

Каждый вопрос — удар под дых. Я молчу, потому что