Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

Выход номер три — прославиться.

Выход номер четыре — попросить помощи у Серафимы.

И ни один из этих выходов мне не нравится. Первые два были сомнительны, третий — не факт, что получится. Четвёртый — дико неудобный. Почему кто-то должен решать мои проблемы? Да и ненавижу я быть должной…

И вдруг в памяти всплыл наш с Серафимой недавний разговор. В нём она упоминала, что через неделю или две стартует большой праздник, некий аналог земных шоу талантов. Эта традиция уходит корнями в далекое прошлое этого княжества. Во дворце пройдут представления. Участвовать могут все желающие, как аристократы, так и простолюдины. Трех победителей будет выбирать сам князь. И они смогут попросить у него всё, что захотят.

Когда я услышала об этом впервые, рассмеялась. Мне показалось, что это какая-то сказка, а князь прямо-таки золотая рыбка, исполняющая желания. Но Серафима даже обиделась на меня, говоря, что Яромир относится к этой традиции крайне серьезно. Мол, этот праздник очень важен, и народ ждет его с нетерпением.

Теперь же я задумалась. Знаю, что участников будет море, но у меня есть несомненный талант. А еще у меня назрела нужда. Я ведь могу попросить князя о пожизненном обеспечении моего брата лекарствами, не так ли?

Осталось только победить…

Глава 32. Приготовления…

Несколько дней спустя…

— Никита, поставь эти сумки вон туда, в угол. Нет, не так близко к входу — Марысе будет неудобно их разбирать. И не стой столбом! Иди, найди место для наших лошадей.

Я была на взводе. Ещё бы — за последние несколько дней столько всего произошло. Но обо всём по порядку.

Во-первых, я действительно настроилась на победу. На этом празднике я намерена попасть в тройку лучших и загадать желание князю Яромиру.

Во-вторых, я приехала в столицу и поселилась в гостинице — прямо напротив дворца, где вот-вот начнётся празднество.

В-третьих, я сделала это — привезла с собой брата.

Его звали Теодор. Имя редкое, но оно мне сразу пришлось по душе. Родители были против, особенно мать. Она всё охала и причитала, утверждая, что больному человеку слишком тяжело переносить дорогу. Но я настояла на своём. Тоска в его взгляде говорила о том, что он задыхается в четырёх стенах. Я не могла оставить его там одного.

Разумеется, без Серафимы я тоже никуда. Поэтому, по пути в столицу, мы заехали к ней. Она была в восторге — оказывается, давно мечтала поехать со мной на этот праздник. Когда-то я посмеялась над её предложением, и она тогда сильно огорчилась. Но теперь всё получилось — она была счастлива. Серафима поселилась рядом, в соседней комнате, хотя вполне могла бы остановиться у своего дяди во дворце.

Я взяла с собой Марысю и Никиту. Она — свою служанку и Николая. Для Серафимы это всё было просто весёлой авантюрой. А я приехала с серьёзной целью и проигрывать не собиралась.

Утром мы всей компанией отправились на Дворцовую площадь, где уже шли приготовления. Теодор передвигался в чём-то вроде инвалидного кресла. Его ноги были укрыты пледом. Я попросила Никиту толкать кресло, чтобы брат не уставал.

Он с жадным интересом рассматривал всё вокруг, и тоска исчезла из его глаз.

Поняла, что поступила правильно, привезя его с собой.

Дворцовая площадь была просторной, вымощенной светлым камнем, местами отполированным до блеска тысячами ног, прошедших здесь за века. Она находилась внутри крепостных стен дворца, окружённая величественными башнями и знаменами, которые трепетали на весеннем ветру. С утра тут царила суета — повсюду сновали слуги, ремесленники, гонцы, распорядители, охрана. Они поднимали деревянные конструкции, разворачивали ткани, натягивали флаги, расставляли лавки и скамьи для зрителей.

Вдоль одной из стен строили подобие сцены — возвышение из крепко сбитых досок, украшенное еловыми ветками и тонкими полосами цветной ткани. Над сценой устанавливали навес — чтобы защитить выступающих от солнца, или наоборот, от внезапного дождя. С двух сторон уже начали выстраивать места для почётных гостей: скамьи с высокими спинками, обитые тёмным бархатом. В центре же оставляли широкую зону для толпы — там, где простолюдины и гости праздника могли стоять и смотреть на происходящее.

Слуги несли подносы с глиняными кубками, убирали мусор, протирали скамьи, кто-то чистил фонарные стойки, а где-то уже репетировали выступления — слышались обрывки флейты, стук барабана и детские голоса, разучивавшие хороводные напевы. В воздухе пахло древесной стружкой, свежей тканью, и чем-то ещё — ожиданием, нетерпением и восторженным напряжением.

Я остановилась, огляделась, и в воображении сразу представила себя там — на сцене, перед всем этим людским морем. Перед князем. Без микрофона, без оркестра, без какой-либо поддержки. Только я и мой голос. Это будет сложно. Очень сложно. Но у Ирины — голос, который способен на многое.

Серафима озиралась, ища глазами своего Николая.

— Коленька, иди сюда! — позвала она его с очаровательной улыбкой.

Тот быстро подошёл, и она указала на увесистый свёрток в его руках.

— Кажется, я проголодалась, — лениво произнесла она. — Достань мне что-нибудь.

Конюх просиял и тут же вынул из свёртка огромный, ещё парящий пирожок. Серафима едва не облизнулась, а я закатила глаза. Меня не было всего пару дней, а дисциплина уже пошла под откос. Придётся снова наводить порядок — с терпением и любовью, как всегда.

Я наклонилась к ней и тихо прошептала:

— Дорогая, давай осторожнее. Не забывай, что расслабляться пока рано.

Серафима не смутилась ни на секунду.

— Я всё помню, правда. Просто не успела позавтракать — так спешила сюда. Сейчас перекушу, а вечером посмотрим.

Я с облегчением выдохнула. Значит, она всё-таки держит себя в руках. Лишь бы не сорвалась. А если сорвётся — что ж, начнём заново. Мы и с этим справимся.

Мы обошли почти всю площадь. Серафима увлечённо рассказывала о каждой статуе, что встречалась на пути. У каждой, как оказалось, была своя история — и она помнила их все.

— Госпожа, вы так много знаете! — восхищённо воскликнула Марыся.

— Конечно! — с лёгкой гордостью улыбнулась Серафима. — Я здесь буквально выросла. Всё детство провела во дворце.

Я внимательно наблюдала за ней, поражаясь, как она изменилась. Стала стройнее, посветлела, помолодела. Сейчас в её глазах сверкало живое пламя — она выглядела по-настоящему прекрасной. Я краем глаза взглянула на Николая. Он не сводил с неё глаз и смотрел с настоящим обожанием. Хмыкнула. Неужели влюблён? Жаль только, что толку от этого немного.

Наконец мы пересекли всю площадь, и Серафима указала куда-то