Возрождённые - Нора Томас

Мои руки продолжают размеренно массировать ее икры, пока она спит вполглаза спокойно. Она немного двигается, но, думаю, просто пытается устроиться удобнее. Ее губы чуть приоткрыты, и время от времени сквозь них вырывается самый очаровательный тихий смешной храп.

Черт, я так влюблен в нее, что у меня болит грудь и наворачиваются слезы, если я слишком долго на нее смотрю. Сегодня ее могли легко отнять у меня. Кто бы ни был этот ублюдок, с ним разберутся, потому что я с радостью сделаю свой последний вдох, если это даст ей шанс прожить долгую и спокойную жизнь. Но даже думая об этом, я сам себя вывожу из себя.

Я бы умер ради нее, но это не то, чего мы оба хотим или в чем нуждаемся. Нет, нам нужно крошить в порошок любого, кто встанет у нас на пути, чтобы мы могли прожить долгую и спокойную жизнь, трахаясь на каждой поверхности нашего дома и делая столько детей, сколько она захочет мне подарить. А потом, когда мы состаримся, мы все равно будем трахаться на каждой поверхности, до которой дотянемся. Мы будем теми самыми похотливыми старикашками в доме престарелых, и мне даже плевать. А потом мы будем залюбливать всех внуков, которых нам подарит наша целая футбольная команда детей.

— Ладно, ты прав. Я постараюсь держать себя в руках, а если начну орать, у тебя есть полное право вырвать телефон у меня из рук. — Я жду, пока Флинн и Ксав оба согласятся с планом, и только потом набираю номер Мака. Почти десять вечера, но он ответит. Он всегда отвечает. Пока звонок продолжается, меня начинает немного грызть сомнение, что вдруг я ошибся. И как раз в тот момент, когда я уже собираюсь сбросить вызов и попробовать Деклана, он берет трубку.

— Салл? — В его голосе слышится недоверие.

— Да, это я. У тебя есть минутка? — спрашиваю я, включая громкую связь и устраиваясь поудобнее. Моя свободная рука при этом не отрывается от икры Эль.

— Да, конечно. Все в порядке? — я слышу, как на том конце закрывается дверь, что значит, он только что оставил жену в постели ради этого разговора. А это значит, что сейчас он будет особенно раздражительным. Мак терпеть не может уходить от жены, если только это не абсолютно необходимо. И я его не виню, после всего, через что они прошли.

— Нет, на самом деле. Совсем нет. Сегодня этот сталкер пришел к дому Эль, когда она была там со своими подругами из гимнастики.

— Что? — в его низком голосе отчетливо звучит недоверие.

— Ты прекрасно меня слышал, Мак. Это был он.

Я с трудом сдерживаю ярость, но один взгляд на Флинна напоминает мне, что нужно держать себя в руках.

— Салли, это не может быть он. Я решил эту проблему еще давным-давно.

— Ага, насчет этого. Давай поговорим о том, как ты нашел ее в лесу вместе с Декланом и даже не удосужился, блядь, сказать мне. — Мой голос чуть повышается, но Эль даже не шевелится.

— Салливан. Я разобрался с этим, и тебе не нужно было видеть то, что увидел тогда я. Никому не нужно видеть женщину, которую он любит, в таком состоянии.

— Очевидно, ты ни хрена не решил, раз этот ублюдок стучал сегодня в ее чертову дверь, — выплевываю я.

— Я разберусь, но ты совсем охуел, если думаешь, что можешь так со мной разговаривать. Я помогал и буду помогать Эль снова и снова, потому что она семья, но я не обязан рассказывать тебе ее историю. Поверь, Салл, если ты начнешь вырывать ответы у других, когда она сама не готова ими делиться, то это верный способ проебать все, что у вас есть, — отвечает он спокойно. Он намеренно отказывается заводиться.

— А если бы речь шла о Ли? — бросаю я, и в моем голосе отчетливо звенит возмущение, ровно за полсекунды до того, как я вижу, как Флинн бьет себя ладонью по лбу и качает головой.

— Так и было, придурок. Ты забыл все секреты, что у нас были в самом начале? Ладно, я отключаюсь. Поговори со своей девушкой. Она сама расскажет тебе то, к чему будет готова. Передай ей, что я пашу без остановки, чтобы это решить. — Он сбрасывает звонок, не дав мне даже ответить.

Я чувствую себя полным мудаком. Завтра я ему перезвоню и извинюсь. Он прав, я не имею права требовать ни хрена. Просто дико бесит, что он всегда первый узнает всю сраную правду. Серьезно, он известен тем, что ему открываются чужие секреты раньше, чем собственному мужу или жене. Это пиздец как раздражает.

— Ну что ж, прошло просто великолепно, — Ксав изображает лучший британский акцент.

Флинн смеется, но быстро становится серьезным:

— Нет, ну правда, это был самый бесполезный разговор, что я когда-либо слышал. Не верю, что вы двое настолько хреново умеете общаться.

— Оба отъебитесь. Я несу ее в кровать. Есть у кого-то возражения? — я приподнимаю бровь, бросая вызов.

— Никаких, — Флинн отчетливо выделяет звук «к». — Но я остаюсь ночевать здесь. Больше народу — меньше риска, и все такое. — Он отмахивается рукой.

— Да без проблем. Ты знаешь, где твоя комната.

Я подхватываю Эль на руки и прижимаю к груди так бережно, будто она сделана из самого хрупкого стекла. Стараясь не разбудить ее, я слегка киваю подбородком в сторону Ксава.

— Ты тоже, — шепчу я.

Я не идиот, она для него почти как сестра. Он тоже никуда не уйдет.

В моем доме четыре спальни. Моя, комната Флинна и еще две запасные. Да, я прекрасно понимаю, насколько нелепо выглядит то, что у него здесь есть своя комната, когда он живет в двадцати футах отсюда, но мне плевать. У меня в его доме тоже есть своя.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы переложить ее на кровать, после чего я снял форму и лег за ней, заботливо обнимая ее и укрывая так, чтобы она была в полной безопасности в моих руках. Когда я получил сообщение, я сразу позвонил своему начальнику и сказал, что у меня чрезвычайная ситуация и мне нужно уйти. К счастью, шеф Паттон такой же понимающий, каким бывает мрачным. К тому же помогает то, что я никогда прежде не срывал смену и всегда был до предела надежен. Поэтому