Возрождённые - Нора Томас

— Как скоро она проснется? — в отчаянии звучит голос Салли, разносясь по пространству.

Я моргаю и понимаю, насколько ошибалась. Я лежу на носилках в прихожей. Этот звук издавали мониторы, к которым меня подключили парамедики, а те «шепчущие голоса» на самом деле вовсе не были шепотом. Салли мерит шагами прихожую, дергая короткие пряди своих волос. Его взгляд резко цепляется за мой, будто он почувствовал, что я смотрю на него.

Он выдыхает прерывисто, и с его губ срываются два слова:

— Моя девочка.

В следующую секунду он уже рядом, его ладонь обхватывает мою.

— Черт, Эль, ты до смерти меня напугала.

Я оглядываюсь, растерянная всего на несколько секунд, прежде чем все обрушивается на меня воспоминаниями. Мой сталкер у входной двери. Отсылка к фильму. Камеры, здесь должны быть камеры. Сообщение парням. Эдди и Кенз…

Блядь, где Эдди и Кенз? Они в порядке?

В панике я начинаю искать их взглядом.

— Где они? С Эдди и Кенз все в порядке?

Салли сжимает мою руку чуть крепче.

— Успокойся. С ними все хорошо. Они разговаривают с полицией в другой комнате. У тебя резко упал сахар в крови, и они думают, что ты потеряла сознание от этого и от испуга. Что, блядь, произошло?

Я переплетаю пальцы с его рукой и держусь так, словно он мой единственный спасательный круг. Он здесь, а значит, я знаю, что ничего плохого не случится и не сможет случиться. Ужас сжимает горло, и мне требуется больше времени, чем я готова признать, чтобы выговорить слова. Сделав несколько глубоких вдохов, я все же пересказываю события ночи, стараясь не упустить ни одной детали.

Когда я заканчиваю, лицо Салли становится каменным и непроницаемым. Его взгляд поднимается выше моей головы, и только тогда я замечаю, что рядом стоят Ксавьер и полицейский, которого я помню еще из бара. Кажется, его звали Ривер? Я не могу быть уверена, потому что голова все еще кружится.

— Этот сталкер появился у нее еще со старшей школы. Он исчез на последнем году школы, а теперь, похоже, решил снова объявиться. Но тогда он был не таким. Только любовные письма, какие-то подарки и знание вещей, которые он знать не должен. Он никогда раньше не был жестоким, — Салли качает головой, будто не верит в то, до чего все дошло.

Только он не знает правды.

— Эм… Вообще-то он был жестоким. Однажды, прямо перед тем, как уйти в подполье, — я смотрю на Ривера и только на Ривера, игнорируя взгляд Ксава и Салли, прожигающих дыру в моей голове.

— Элена, не знаю, помнишь ты меня или нет, но мы однажды встречались в «Логове». Я детектив Брукс. Ты можешь рассказать об этом? — уточняет детектив Брукс.

Я киваю, закрываю глаза и позволяю себе вернуться в то время.

17 лет.

Я провожу тушью по ресницам, чтобы сделать их невозможно длиннее, пока из колонок в моей комнате гремит Гарри Стайлс. Убедившись, что макияж выглядит безупречно, я отхожу от туалетного столика к зеркалу во весь рост, которое прикреплено к внутренней стороне двери моей спальни. Моя комната выдержана в бело-сиреневых тонах, вплоть до мебели. Она куда просторнее, чем мне на самом деле нужно, но наш дом тоже гораздо больше, чем требуется для того, чтобы в нем жили только мой папа и я.

Глядя на свой наряд, я улыбаюсь. Салли обожает эти джинсовые шорты. То есть, он, конечно, никогда этого не говорил, но по тому, как его взгляд задерживается на мне чуть дольше, когда я их надеваю, я понимаю, что это так. Укороченная белая футболка и ярко-красные кеды завершают образ. Схватив телефон, после того как я еще раз оценила себя с головы до ног, я несусь вниз по лестнице к кабинету папы. Сказав ему, куда я иду, и пообещав, что Салливан будет рядом и мне не понадобится охрана, я выхожу из дома.

Я скользнула в свой новый «Ауди Q7» и пристегнулась, прежде чем выехать с длинной подъездной дорожки. Я собиралась встретиться с ребятами уже на вечеринке, потому что половина из нас ехала прямо после тренировки, а другая половина — нет. Почти сразу загорелась лампочка низкого уровня топлива… Черт. Я ненавижу заправки, особенно ночью. Остановившись на хорошо освещенной станции, я вышла и начала заправлять машину. В этот момент я писала сообщение в общий чат, чтобы предупредить, что задержусь, когда резкая боль пронзила затылок, и все погрузилось во тьму.

Мои веки дрогнули, и я открыла глаза, пока боль отдавалась в затылке, а каждое движение конечностей отзывалось мучительной агонией. Я сидела на заднем сиденье машины, которую не узнавала, и водитель автомобиля беззаботно напевал вместе с песней, звучавшей по радио. Сдавленный стон вырвался из моих губ помимо воли, и это заставило незнакомого мужчину взглянуть на меня в зеркало заднего вида и улыбнуться с торжествующей радостью.

— Элена! Я так рад, что ты очнулась. Прости за эту жуткую головную боль, но это был единственный способ остаться с тобой наедине.

Господи блядь. Не может быть. Это не может быть тот парень, который преследует меня уже несколько лет. Такого просто не может быть. Несколько лет какой-то тип оставлял мне подарки и записки, фотографировал меня издалека. Он казался безобидным, поэтому я просто старалась его игнорировать. Папа пытался выйти на его след, но, похоже, он тоже был очень ловким.

Он выглядел всего на пару лет старше меня. Его глаза и волосы были темными, кожа болезненно бледной, а голос заставлял самые мерзкие мурашки бежать по моей коже.

— Я хочу домой. Пожалуйста, отпусти меня.

Слезы навернулись на глаза, и я начала судорожно пытаться высвободить запястья и лодыжки из ремней.

Мы останавливаемся мгновенно. Мужчина вылезает из машины и распахивает дверь у моих ног. Он вырывает меня наружу, пока я не падаю на асфальт, и моя голова отскакивает от безжалостной дороги. То, как он тащит мое тело за ноги, заставляет острые камни на улице прорезать веревку на запястьях ровно настолько, чтобы я смогла вывернуться из нее. Кровь, ссадины и грязь покрывают мои руки по пути. Я прикусываю губу, чтобы сдержать крик боли, который так отчаянно рвется наружу.

— Знаешь, Элена. Я думал, все закончится лучше, чем так. Я был влюблен в тебя много лет, а ты всего лишь хочешь вернуться домой? К нему? К своему отцу? К