Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

Однако, как это часто бывает, ни те, ни другие не успели осуществить свои планы. Ночью, когда все, казалось, успокоились и готовились к дальнейшим обсуждениям, Харуна просто не стало. Он исчез, оставив после себя лишь вопросы и еще большую неопределенность.

Глава 21

После того, как исчез Харун, начались бурные дебаты о том, как ему удалось сбежать. Все пытались понять, куда он мог направиться и кто же допустил его уход. Естественно, подозрения пали на нас. Но я могу с уверенностью сказать, что в ту ночь я спала с Манифик, Тарун обсуждал какие-то вопросы с Вием, а Олафур был занят с Надин. Их ночные утехи до сих пор вызывают у меня неловкость, хотя для нагов подобное поведение, похоже, является нормой. Не то чтобы они постоянно предавались подобным развлечениям, но прелюбодеяние для них не является чем-то предосудительным. Они считают это естественным проявлением природы, даром самой Иссари, направленным на обеспечение их будущего. Я уже упоминала, что наги — народ необычный? Что ж, могу добавить, что это, пожалуй, самая странная раса, с которой мне доводилось сталкиваться.

— Вы боитесь, что он вызовет подмогу и нас накроют? — огласила я свои самые страшные опасения.

— Есть вероятность, однако я слабо в это верю, — непринужденно пожал плечами Тарун.

— Почему же? — уточнила я.

— Джунгли его поглотят. А он не знает маршрута до дворца, — пожал он плечами и вернулся к созерцанию окружающей действительности.

Уверенность принца вызывала у меня восхищение. Этим и разнился он от местного народа: казалось, что ему все равно, словно сами небеса решили, что королевская кровь — это удача в телесном флаконе и с ними практически ничего не может случится. Странно, учитывая, что он бежал от кровопролития и должен бы быть куда более дерганным.

Однако, поведение Таруна было совершенно иным — вальяжным, непринужденным, он излучал спокойствие и невозмутимость. И, к счастью для всех нас или нет, но этот оптимистический настрой передавался окружающим. Благодаря ему, наги не сидели угрюмо у общего костра, погруженные в свои печали, а продолжали оживленно беседовать, делиться историями и даже, временами, петь. Его присутствие словно рассеивало мрак и дарило надежду, делая наше вынужденное скитание чуточку легче.

Сегодняшний вечер окутал нас атмосферой долгожданного покоя. Местный праздник, посвященный Иссари, стал тем самым поводом, чтобы отбросить все заботы и отдаться всеобщему расслаблению.

Мы постарались создать ощущение настоящего торжества, используя все, что было под рукой: особенный ужин, который мы приготовили с душой, жилище, украшенное яркими красными лентами, и свечи, коих в запасе оказалось несметное множество, зажженные повсюду, чтобы наполнить пространство теплым, мерцающим светом.

Признаться честно, наши возможности были скромны. Мы находились глубоко в джунглях, в лагере ополченцев, а эта пещера служила нам скорее временным пристанищем, чем настоящим домом. Но именно благодаря Манифик, дочери Надин, это место преобразилось. Ее удивительный талант превращать обыденные вещи в настоящие произведения искусства сделал наше убежище по-настоящему уютным и праздничным.

Особенно завораживал ее голос: чистый и ясный как безоблачное ночное небо — он проникал глубоко вглубь и вибрировал на уровне сердца, заставляя душу трепетать. Иногда ей подпевали наги-мужчины, иногда и нагини.

Тарун же предпочитал более веселые мотивы, до которых доходили местные лишь напившись. Тогда он брал меня за руки и тащил танцевать. Это было столь необычно и как-то причудливо. То, как они крутились и изворачивались на своих гибких хвостах, вызывало восхищение! Не каждый может похвастаться тем, что ему не дал упасть изворотливый хвост змеи. Он то подбрасывал меня в воздух, то зажимал в тисках, при этом когда от лица его хозяина нас отделяли считанные сантиметры.

— Тебе нравится играть со мной, не так ли? — подмигнула я ему, когда в очередной раз мы было почти поцеловались, но принц уклонился, едва его горячее дыхание обожгло мои губы.

— Я растягиваю удовольствие, — прижимая меня хвостом к своей спине, ответил он.

— Смотри не разорви, — ухмыльнулась я.

Не сказать, что мне не хватало химии между нами, но одно то, что объект моего вожделения все время был на расстоянии рукой подать и при этом увиливал, кололо мне сердце. Я все ждала, когда же, мы останемся наедине, когда же он запустит пальцы мне в волосы и притянет к своим чувственным губам.

Казалось бы, вокруг джунгли, и мы пока вне опасности, однако Тарун словно пытался туже завязать этот узел, что скрепляет наши сердца. Он лихо подбрасывал головешки в наш огонь чувств и периодически поддувал, но, к сожалению, не распалял в бушующий огонь…

— Никогда, — произнес он мне прямо в губы, опрокидывая на спину и поймав за долю секунды от каменного пола.

В тот момент, когда я больше не могла сдерживать переполнявшие меня чувства, я решилась. Резко подняв голову, я сама прильнула к его губам, не обращая внимания на присутствующих. Казалось, что между нами уже давно не было тайны, ведь в этом месте жили люди, которые видели и слышали все. Но даже в этот момент Тарун умудрился разрядить обстановку, превратив все в шутку. Не касаясь меня руками, но не отрывая взгляда, он ловко подхватил меня своим хвостом, вернув в вертикальное положение, и закружил в воздухе под бурные аплодисменты.

Однако, в отличие от всеобщего ликования, мое сердце было наполнено смешанными чувствами. На моих губах играла улыбка, но глаза предательски наполнились слезами. Тарун, казалось, не придал этому значения, продолжая принимать поздравления.

Мне стало невыносимо. Я чувствовала острую потребность уйти, уйти немедленно.

— Спасибо, — прошептала я ему, и, не дожидаясь ответа, бросилась прочь, в гущу леса.

Чем дальше я шла, тем темнее становилось. Запах костра и дома оставался позади, заменяясь ароматами влажного леса. Мне было без разницы куда идти, просто подальше от Таруна, от его напыщенной самовлюбленности, эгоизма.

— Изи, стой, — крикнули мне в след.

Я знала, что это он, но не хотела ни говорить с ним, не видеть его, просто поспешила дальше, в надежде, что все же он поймет мой намек и оставит меня в покое. Однако, он, как и полагается полу-хищнику, нагнал меня куда быстрее.

— Стой же! — если я тяжело дышала, то по нему можно было сказать, что расстояние, что мы преодолели, ничего не стоило.

— Оставь меня, прошу, — попыталась я пройти мимо, но Тарун схватил меня за руку и не отпускал. — Отпусти, — надломился мой голос.

— Изи, — обратился он ко мне помягче, словно боясь, что еще слово и я разобьюсь на мелкие