Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

Освещение пещеры было продумано до мелочей. Помимо ламп, мерцающих неровным, но теплым светом, наги использовали природные богатства. Самородки, искусно расставленные в стратегических местах, отражали и преломляли свет, создавая причудливую игру теней в самых темных уголках пещеры. Казалось, что в этих тенях таятся секреты и древние истории.

Атмосферу уюта и загадочности дополняли ткани, из которых была сшита одежда нагов. Развешанные на веревках, они мягко колыхались от легчайшего дуновения ветра, словно живые. Их тонкая, почти невесомая текстура манила прикоснуться, ощутить прохладу на кончиках пальцев. Эти ткани, казалось, были сотканы из самой тьмы и света пещеры, идеально вписываясь в окружающий пейзаж и создавая неповторимую гармонию.

И тут, словно приоткрывая завесу беспамятства, передо мной развернулась сцена из иного бытия.

Я оказалась на шумном рынке, залитом ярким солнечным светом. Легкий ветерок приносил с собой сладкий аромат жасмина, смешанный с тонкими нотками духов, исходящих от дам, спешащих по своим делам. Вокруг царил оживленный гомон — голоса торговцев и покупательниц сливались в единый поток. Женщины, украшенные элегантными шляпками, с увлечением рассматривали ткани, выбирая наряды для грядущего бала.

— Виктория, тебе возьмем вот этот темно-синий муслин, он идеально подойдет к твоим сережкам из сапфиров, — донесся до меня голос, знакомый до боли. Затем, уже тише, почти про себя, женщина добавила: — Главное, чтоб ты не испортила все своими выходками, — пробубнила женщина себе под нос, но я услышала ее слова и во мне вскипел гнев.

Мне не доверяли! И это лишь потому, что я видела больше, чем эти смертные! Да как она, моя родная мать, смеет сомневаться во мне!? Я ведь всего лишь хотела сказать всем правду!

Мои мысли, погруженные в лабиринты памяти, были внезапно и грубо вырваны из плена. Резкий стук деревянной тарелки, с силой поставленной на стол, вернул меня в реальность. Женщина, стоявшая передо мной, выглядела как типичная старушка — сгорбленная, с седыми волосами. Но стоит отметить — по ее удару тарелкой о столешницу не стоит делать преждевременных выводов: не удивлюсь, если она этой посудой сможет отправить на тот свет не одного врага.

— Я не знаю, кто вы, поэтому не буду ходить вокруг да около: мы вам не рады.

Я не знала, что ответить, все еще отчасти пребывая в своем загадочном и туманном прошлом. В Страгоне меня тоже не стразу приняли с распростертыми объятьями, однако и говорили мне этого в лицо.

Спас меня Тарун, взяв ситуацию в свои руки.

— Мы пришли с миром, и даже с некой помощью в обмен на жилье и еду.

— Не знаю, что вы пообещали Вию и другим, но мне лишние рты здесь ни к чему.

— Скажем так, мы будем изюминкой программы, когда дело дойдет до решающей битвы, — загадочно изрек Тарун, красиво взмахнув рукой.

— Да хоть курагой, мне плевать. Ваш род побил большинство моей семьи, даже не думай, что я так легко это прощаю, — сверкнула она взглядом, полным ненависти. — Чтоб на рассвете здесь вас не было, — с этими словами старушка ушла кормить своих соплеменников.

Глава 19

— И? Что дальше? — поинтересовалась я, рассматривая странного вида то ли суп, то ли жидкую кашу, что плескалась в моей тарелке. Тарун же не моргнув глазом отхлебнул месиво и вытер рот тыльной стороной ладони, закусив лепешкой, которую не постеснялся взять с середины стола.

— Неплохо, — ответил он на мой немой вопрос. — Ешь, а то быстро ноги сделаешь.

— Нас и впрямь выгонять отсюда? — нерешительно спросила, пытаясь понять, куда нам идти тогда дальше. Хотелось верить, что так даже лучше. Чем дальше от поля боя, тем больше шансов остаться в живых.

— Она блефует, — спокойно ответил мне мужчина. — Мы им нужны.

— Чтоб попасть во дворец, — договорила я его мысли, которые в свою очередь не очень-то мне и симпатизировали.

— Именно, — подтвердил принц мои слова.

— По-твоему они без нас не справились бы? — размазывая еду по тарелке, усмехнулась я.

— Поверь мне, мы ускорим их планы в разы. Все знают, что терпение — не благодетель бунтовщиков, — поумничал Тарун.

Я осмотрелась. Сложно было представить себя частью этого мира. Казалось, что я ни на что не годна, не потяну работу местных мастеров. Разве что полы буду мыть, ну или как вариант их подметать — хотя скорее вызову недовольство у старухи от поднявшейся пыли.

— И что мы будем здесь делать до сего момента?

— Я буду охотиться, ты находить себе подруг, — улыбнулся Тарун.

— Ты шутишь?! — воскликнула я, правда приглушенно, на что Тарун лишь покачал головой, — Ты реально думаешь, что я смогу сдружиться здесь хоть с кем-то? И, кстати, не знала, что ты такой заядлый охотник.

— Ты хорошая девушка, честная, милая, — как ни в чем не бывало делал мне комплименты Тарун, даже не представляя как трепещет при этом мое сердце, — в тебя сложно не влюбиться.

Я аж зардела от его слов. Никогда прежде я не слышала столь искренних и лестных слов в свой адрес. Лейла, конечно, иногда отмечала мою внешность, называя "хорошенькой", но это было лишь мимолетное замечание, не идущее ни в какое сравнение с тем, что я услышала сейчас.

— И отвечая на второй вопрос: да, мне нравится стрелять по мишеням. В самое сердце.

Говоря последнее, принц склонился к самому моему уху. Блин, он действительно делает все, чтоб я окончательно и бесповоротно в него влюбилась… не ровен час, и это случится.

Была ли я против? Скорее нет, чем да. Только вот и прошлое вспомнить ой как хотелось. А вдруг в нем я была влюблена и счастлива? Вдруг у меня получится вернуться домой? И как тогда быть с любовью к Таруну? Хотя, о чем это я? Мне выжить для начала!

— Ты оптимистичен, я смотрю, — заметила я, пробуя на вкус незнакомое блюдо.

Оно оказалось вполне съедобным, без отвращения, но и без особого восторга. Тем не менее, я продолжала есть, маленькими, осторожными глотками. Тарун был прав: кто знает, когда еще нам представится возможность утолить голод. К тому же, этот процесс помогал мне скрыть то, как сильно мое лицо заливается краской.

— А что нам еще остается? — пожал он плечами, разглядывая мужчин, что точили свое оружие, будто изучая их.

Действительно. В нашей ситуации, когда мы оказались в ловушке неопределенности, причитать и жаловаться на несправедливость мира было бы совершенно неуместно.

Я улыбнулась Таруну, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

— Мне таким ты нравишься больше, — призналась я, не отрывая взгляда от его