Заложница Иуды - Игорь Толич

Герреро медленно подошёл ближе.

Я замирала от счастья и неверия — неужели это происходит наяву?

— ¿Puedo acompañarte? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Конечно, — ответила я почти шёпотом.

Алехандро погрузился в воду и одним движением утянул меня в свои объятия. Его поцелуй накрыл меня, как буря, и я растворилась в нём без остатка. В тот момент вокруг не существовало ничего: ни океана, ни палубы, ни неба.

Только он и я. Только наша музыка.

Глава 49. Евангелина

— О чём ты думаешь? — негромко спросил Алехандро.

Я устроилась у него на плече, позволив себе закрыть глаза и раствориться в ощущении его близости. Рядом с ним я словно выпадала из реальности, погружаясь в мир, где существовали только мы вдвоём. Поэтому, отвечая, я сказала абсолютную правду:

— О тебе... и обо мне.

— И что же именно? — голос Алехандро прозвучал мягко, но требовательно.

— Честно?

— Siempre.

Я вздохнула глубоко, словно набираясь сил.

— Иногда я чувствую радость... А иногда страх. Я не знаю, что ждёт нас впереди.

— Никто не знает своего mañana (* — «завтра», прим. авт.), — тихо отозвался Алехандро. — Но я постараюсь сделать всё, чтобы для тебя твоё завтра было светлым.

Я немного поколебалась, прежде чем задать самый тяжёлый для себя вопрос:

— Алехандро... я ещё увижу свою маму?

Его лицо мгновенно потемнело. Я знала, что этим вопросом я снова ранила его. Но не могла иначе — мама оставалась для меня единственным родным человеком на всём свете.

— Прости, — торопливо добавила я, чувствуя себя виноватой. — Просто... кроме неё, у меня никого нет. Точнее, не было. Теперь есть ты. И я боюсь...

— Чего ты боишься? — его тёмные глаза пристально смотрели в мои.

Я сглотнула и начала выговаривать слова, словно пробираясь через густую чащу:

— Боюсь, что... может быть... ты окажешься не таким...

— Не таким — каким? — его голос стал тверже.

— Что ты можешь меня предать... — наконец выдохнула я.

На лице Алехандро появилась опасная тень.

— Я больше всего на свете ценю верность, — сказал он, поддевая мой подбородок сильными пальцами и заставляя снова встретиться взглядами. — И, если ты вошла в мою жизнь, значит, вошла в Familia de la Sangre. Теперь ты часть семьи, часть меня, Эва. И я останусь тебе верным до самого своего конца. Поняла?

Я кивнула, но в памяти снова всплыли утренние события: Фрида, царапающая палубу ногтями, её истеричные крики о пощаде. Алехандро пощадил её — ради меня. Но я ясно осознавала: в другом случае он бы не задумывался ни на секунду.

— Фрида... — прошептала я. — Она ведь тоже была частью твоей жизни.

— Нет, — отрезал Алехандро резко, отворачиваясь, как будто прикоснувшись к грязи. — Она никогда не была частью моей жизни. Фрида была подарком.

— Подарком? — я не поверила своим ушам. — Как такое вообще возможно?

— Она была проституткой в борделе моего дяди Диего Герреро. Он подарил мне её, когда я попросил выкупить девушку, — пояснил он. — Но дядя просто передал её мне. Бесплатно. Как игрушку.

Слова застревали у меня в горле. Себастьян вскользь упоминал, что положение Фриды не совсем такое, как мне рисовалось раньше. Но чтобы всё было именно так... Теперь же я поняла всю правду. Фрида оказалась простой вещью, товаром, без права голоса и без будущего.

— Давай оставим её в прошлом, — сказал Алехандро, снова поворачиваясь ко мне. — Она вернётся домой и, возможно, найдёт для себя новую дорогу. Я вычеркнул её из своей жизни без сожалений, — он задержал на мне долгий взгляд. — И ты, Эва... никогда не думай, что между вами может быть хоть что-то общее. Фрида для меня не значила ничего.

— А я?.. — мой голос дрожал от страха услышать нежеланную правду.

Алехандро медленно наклонился ко мне и, не отводя глаз, ответил:

— А ты — всё для меня. Если понадобится, я отдам за тебя свою жизнь.

— Надеюсь, что не понадобится, — прошептала я.

— Я тоже надеюсь, — улыбнулся он, его пальцы обхватили мою шею, нежно, но властно.

Мне не было больно, но жест был полон напоминания: его сила, его воля — всё это было по-прежнему здесь и останутся непоколебимы. Алехандро не угрожал мне. Он лишь давал понять: несмотря на всё тепло, с которым он отныне относился ко мне, его природа осталась прежней. Свирепой. Беспощадной к предательству.

Я так и осталась для него заложнице. Только теперь добровольной. Но выйти из этого плена уже не смогу никогда.

— Я не собираюсь предавать тебя, Алехандро, — сказала я искренне. — Но я и вправду не Фрида. Я не могу бросить свою маму ради тебя. Пожалуйста, подумай, что чувствовала бы твоя мать, если бы ты исчез без следа.

Алехандро отпустил мою шею и глубоко вздохнул.

— Я подумаю, как решить этот вопрос, — ответил он после паузы. — Но сейчас это не главное.

— Можно мне хотя бы отправить ей сообщение? Пожалуйста...

Мгновения тянулись вечностью. Но в конце концов он кивнул.

— Bien (* — «Хорошо», прим. авт.).

Я вскрикнула от радости, не в силах сдержать себя, бросилась ему на шею, зацеловывая его лицо.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — шептала я, обнимая его всем телом.

Алехандро улыбался, прижимая меня к себе крепче. Его губы нашли мои, и снова весь мир исчез, оставив нас вдвоём.

— Знаешь, чего я хочу больше всего? — прошептал он, когда мы смогли наконец отдышаться.

— Могу предположить... — игриво ответила я, заливаясь румянцем.

Он тихо рассмеялся:

— Ну... это тоже, — его глаза сверкнули озорным огоньком. — Но прежде всего я хочу побыть с тобой вдвоём. Только мы. Без дел, без людей, без проблем. Ты понимаешь?

— Конечно, — счастливо улыбнулась я. — Я тоже этого очень хочу.

— Тогда так и будет.

Алехандро сжал мою ладонь и поцеловал её так нежно, что по моей спине пробежали сотни мурашек.

— Когда? — спросила я шёпотом.

Он задумался, взгляд его стал серьёзным.

— Как только решу одну проблему, мы уедем. Обещаю. И тогда... — он вдохнул, будто собираясь с духом, — тогда всё случится между нами. Согласна?

— Да, — прошептала я. — Да, это прекрасно.

Я крепче прижалась к нему, боясь отпустить, боясь очнуться и понять, что всё это — только сон. Но он был реальностью. Моей новой реальностью. Реальностью, в которой меня любил свирепый хищник картеля Del Iudas Negro.

«Iudas ve, Iudas da,» — вспомнилось мне.

Иуда видит. Иуда даёт.

А мне он дал самое ценное — моего Алехандро Герреро.

Глава 50.