Заложница Иуды - Игорь Толич

Повисло тяжелое молчание. Где-то вдалеке капала вода, отбивая глухую мерную дробь. Себастьян сделал ещё несколько глотков, но упорно не смотрел на меня.

Я всё ещё пыталась понять его. Себастьян оставался для меня тайной, куда большей, чем его брат Алехандро. Но я не желала ему боли и страданий. Сейчас мне было его по-настоящему жаль.

— Какая ирония... — глухо усмехнулся Себастьян. — Сначала я приходил к тебе в этот гроб... Теперь мы поменялись местами.

— Ты ненавидишь меня за это? — осторожно спросила я.

— Что?.. — его глаза вспыхнули в полумраке, словно угли. — Не смей так думать. Я в долгу перед тобой. Я дал клятву, что освобожу тебя. И я сдержу её. Ценой своей жизни, если потребуется.

Он подскочил, побросав всё — и воду, и недоеденную выпечку. Его ладони резко сомкнулись на моём лице. Кожа на руках Себастьяна была горячей, натянутой от напряжения. Пальцы врезались в мои скулы, больно, но я не сопротивлялась.

— Слышишь меня? — прошипел он, прижимая меня ближе. — Я больше никогда тебя не оставлю. Никогда. Никогда!

Он не ждал ответа. Себастьян накрыл мои губы поцелуем — горячим, требовательным, диким, как хищник, лишённый свободы. Его жажда была по-настоящему звериной.

Я снова испугалась. Но теперь страх был другим — страх перед тем, что меня начинает затягивать в эту бездну. Моё сердце стучало, сбиваясь с ритма. Я чувствовала жар, исходивший от Себастьяна, силу его рук, слышала, как тяжело он дышит.

И всё же, собравшись, я отступила, вырываясь из его хватки.

— Прекрати, — шёпотом попросила я, голос мой дрожал.

— Что?.. — он смотрел на меня, как раненый зверь.

Я молчала, но по моему взгляду он всё понял.

— Ты... солгала мне?.. Ты… Ты теперь с Алехандро, да? Всё-таки легла под него?

— Нет, — резко оборвала я, но тут же смягчилась. — Но вчера... Фрида хотела меня убить. Алехандро успел. Он спас меня.

— И ты... стала его? — голос Себастьяна едва не сорвался на крик.

— Нет, это… Всё не так, как ты думаешь.

Он коротко, зло хохотнул. В этом звуке было всё: отчаяние, злоба, унижение.

— Конечно... Как всегда, — процедил Себастьян. — И снова всё достаётся Алехандро. Del Iudas Negro... власть... и ты, — он обернулся ко мне, его взгляд был почти безумен. — Всё из-за каких-то часов опоздания?..

— Эти часы могли стоить мне жизни, — едва слышно сказала я.

— Только поэтому? — зло прищурился он.

— Нет, — выдохнула я. — Просто так сложилось.

— Ты обещала... — он склонил голову, словно скрывая боль. — Ты обещала не достаться ему...

— Прости.

Я видела, как в его душе рвётся что-то большое, чёрное, как ночь.

— Нет, Эва, — прошептал Себастьян, опуская голову ещё ниже. — Это ты прости. Это я виноват. Я должен был действовать раньше. А теперь поздно. Ты с ним…

От обиды он пнул мыском ботинка стоявшую на полу бутылку воды. Остатки жидкости расплескались, стекло загремело, отлетая прочь. Себастьян сжал себе виски руками, словно их изнутри разрывало на части.

— Мы не спали, — зачем-то уточнила я.

Может, потому что это было правдой. А может, потому что знала, насколько El Cazador был важен именно этот пункт наших отношений с его братом.

— Ты врёшь, — прорычал Себастьян.

— Нет, — настояла я на своём.

Несомненно, он заметил ту твёрдость, с которой я убеждала его. Он сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

— Я поговорю с Алехандро, — произнесла я, чувствуя, что молчание затянулось, а мне уже пора было поскорее уходить отсюда. — Возможно, он послушает меня. Мне удалось уговорить его пощадить Фриду. Может, и с тобой он…

— Ни за что! — рявкнул Себастьян. — Не смей. Не смей за меня просить, слышишь? Я сам выберусь. И сам заберу тебя, как обещал. Я не бросаюсь словами, muñeca. Iudas ve, Iudas da. Ты уедешь со мной. Клянусь, por la sombra del Iudas, я тебя не подведу.

— А если я не захочу? — голос мой был еле слышен.

Себастьян молчал долго. А потом поднял на меня взгляд, в котором полыхала несломленная воля.

— Я дам тебе выбор, — медленно проговорил он. — Я дам тебе то, чего Алехандро никогда не сделает. Он не привык ни с кем считаться. Он El Heredero. Он привык, что всё и всегда подчиняется его власти. Но я другой, muñeca. Мой путь был гораздо суровее, и я знаю цену чужой воле. Я закалён. Я сильнее, чем мой брат. И я не силой, а поступками получу тебя, Эва. Ты останешься со мной по собственному желанию.

— А если нет?.. — прошептала я, чувствуя, как сердце колет острее с каждым ударом. — Если я хочу быть с Алехандро?

Себастьян шагнул ближе, его дыхание обжигало мою кожу.

— Ты забудешь его. Забудешь, как страшный сон. Я покажу тебе иную жизнь. Настоящую жизнь. Без принуждения. Без страха. Я докажу, что достоин тебя куда больше.

Он снова потянулся ко мне, но я отошла, не дав снова себя коснуться. Однако Себастьян не воспринял мои действия как отказ. Скорее для него это стало вызовом:

— Доверься мне, Эва, — повторил он на прощание. — Скоро всё изменится.

Я рассеяно кивнула, а затем торопливо ушла, покуда охранник ещё не очнулся после своей сиесты на канатах.

Глава 52. Диего

— Алло?.. — голос моего племянника в трубке звучал спокойно, чертовски спокойно. А вот я сам был уже в шаге от того, чтобы сорваться. — Алехандро, я требую объяснений.

— Каких, tío? — лениво переспросил он.

— Каких? — я едва не раздавил телефон в руке от бешенства. — Где Себастьян? Что происходит?

— Это твой сын. Лучше ты расскажи мне, где он и чем занимается.

— Он находится под твоим контролем! Ты за него отвечаешь, не я! Потому ещё раз спрашиваю: где Себастьян?! Почему он не отвечает на звонки?!

— Видимо, загулял где-то на побережье, — равнодушно протянул Алехандро.

— Что значит «загулял»?!

— Очень просто, tío. Он сказал, что у него свои дела, и ушёл. С тех пор я его не видел.

— И ты не собираешься его искать?! — я с трудом сдерживал ярость.

— Себастьян — adulto. И не просто так он один из Hijos de Judas. Ему ничто не угрожает.

— Нам всегда что-то угрожает, ¡Puta madre! — рявкнул я, не сдержавшись. — Ты обязан найти моего сына! Это приказ!

— Сейчас есть дела поважнее, дяд, — холодно бросил Алехандро, и я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодный пот. — Но я дам распоряжение своим людям. Пусть заодно поищут.

— Какие дела могут быть важнее?!

— На своей земле я не обязан отчитываться тебе за каждую