Остров порока и теней - Кери Лейк

ГЛАВА 16

Селеста

Уже далеко за полдень, когда я возвращаюсь к дому. Мне хочется ещё немного осмотреть всё при дневном свете, чтобы понять, к чему же принадлежит этот ключ, который мой отец счел настолько важным оставить мне. Когда я сворачиваю на тропу к дому, то замечаю служебную машину, припаркованную перед домом примерно в полумиле вверх по подъездной дороге.

Чёрт.

Сердце подскакивает к горлу, и я резко жму на тормоза, так что изношенные шины грузовика скользят по рыхлому гравию, стуча по днищу. Я сворачиваю с гравийной дороги и мчусь по нехоженому пути прямо в лес.

Колёса подпрыгивают на ветках и неровной земле, и, должно быть, я выгляжу как сорвавшийся с рельсов вагон.

Остановившись достаточно далеко и вне поля зрения, я выскакиваю из машины и пробираюсь через заросли, чтобы рассмотреть всё поближе.

Полицейская машина стоит пустая, водителя нигде не видно. Подкравшись ещё ближе, я прижимаюсь к стене дома и прячусь за разросшимся кустом под разбитым окном. Шорох вызывает моё любопытство, и быстрый взгляд через подоконник показывает мужчину в типичной светло-коричневой рубашке и тёмных брюках, в широкополой коричневой шляпе и авиаторских очках, какие носят шерифы. Седые волосы и лысеющая макушка дают ему где-то под конец пятидесятых.

Склонившись над моим спальным мешком, он роется в пустых пакетах и бутылке из-под колы, которые я оставила утром, прежде чем подняться на ноги. Он достаёт телефон и направляется к окну, возле которого я спряталась.

Вжавшись в стену, я не двигаюсь ни единым мускулом, когда хруст его ботинок звучит так, будто он стоит прямо за мной и смотрит вниз.

— Да. Я всё проверил. Похоже, опять какие-то сопляки тут шляются. Никакой полуголой девчонки тут нет, как эти дети сказали.

Когда он замолкает, я поворачиваю голову, пытаясь уловить приглушённый ответ из телефона, но не разбираю ни слова.

— Эти мелкие засранцы годами сюда таскаются, бухают, ширяются и пугают сами себя байками про призраков. Наверное, пара подростков дурачилась тут, трахалась.

Пауза.

— У меня, мать его, нет людей, чтобы нянчиться с этим местом всё чёртово время. Мы прочесали этот дом вдоль и поперёк тогда, несколько месяцев назад. Что бы тут ни было — этого больше нет. Просто оставьте всё как есть.

Что бы тут ни было? Что они искали?

Шершавые края ключа проходят под моими пальцами, когда я касаюсь того места, где он спрятан в вырезе моего платья.

Во мне вспыхивает новая волна любопытства, и теперь я полна решимости найти то, что отец оставил мне.

— Да. Да, понял. Буду на связи.

Шериф ворчит, и на хрусте гравия и стекла я заглядываю в окно, видя его спину. Руки на бёдрах, он осматривает комнату, поднимает мой спальный мешок и подносит его к лицу.

Нахмурившись, я смотрю, как он нюхает ткань.

Фу. Да что, чёрт возьми, с этим мужиком не так?

Только когда он выходит из дома и заводит патрульную машину, я выскальзываю из укрытия, наблюдая, как он уезжает вниз по длинной дороге.

С кем, чёрт побери, он говорил, кто так заинтересован в поиске чего-то здесь?

Спальный мешок валяется кучей, когда я возвращаюсь внутрь, и я благодарна, что не оставила здесь одежду, потому что есть ощущение, он бы и её прихватил как сувенир.

При новом звуке мотора мои мышцы снова напрягаются, и я пригибаюсь, чтобы меня не заметили через окно.

Чёрт! Должно быть, он вернулся за чем-то.

Быстро осмотрев комнату и не найдя места для укрытия, я мчусь вверх по лестнице на второй этаж, где ложусь плашмя вдоль перил. Наблюдая за входной дверью внизу.

Шаги.

Скрип открывающейся двери.

В дверях появляется Бри, её взгляд оценивает это место с порога. Не говоря ни слова, она входит в дом и останавливается в холле. Будто что-то привлекло её внимание вправо, она исчезает в гостиной. Спустя несколько секунд снова появляется в холле.

Ждёт.

— Я так и знала, что это ты, — говорит она ровным голосом, словно прекрасно понимает, что я наблюдаю где-то рядом. — Человек не может настолько измениться.

Из сумки, перекинутой через плечо, она достаёт белый цветок.

— Ты помнишь, что она любила гардении.

Она вдыхает аромат цветка, прежде чем покрутить его между пальцами.

— Это место… многие его избегают. Говорят, оно населено призраками. Некоторые говорят, что иногда видят женщину, бегущую по лесу.

На мгновение её взгляд становится отстранённым, будто она тонет в мыслях.

— Раньше я приходила сюда время от времени, надеясь увидеть бабулю… или тебя.

Опустив взгляд, она теребит что-то в руках, словно собираясь с мыслями.

— Понимаешь, сначала я думала, что ты тоже погибла. Я помню новости об этом. Весь мой чёртов мир тогда рухнул, и я не могла дышать. Долгое время. Только в последние несколько лет я наконец-то смирилась со всем этим.

Выдохнув, она качает головой, и её голос надламывается, когда она говорит:

— А потом ты вернулась.

Мне так отчаянно хочется выйти из укрытия, обнять старую подругу и почувствовать тепло чего-то родного, но я дала себе обещание.

Проникнуть внутрь, найти то, что ищу, и уйти. Я не могу позволить себе привязанности. Или отвлечения.

— Слушай, я не знаю, зачем ты здесь, или почему вернулась, но… мне правда нужно поговорить. Мне нужно знать, что произошло.

Блеск в её глазах заставляет меня отвернуться, чтобы самой не расплакаться.

— Они забрали её сердце. Я не понимаю зачем, но, видимо, они вырезали его и унесли. Что такое тело без сердца? Особенно её. Было тяжело хоронить её такой, понимаешь? Она казалась… неполноценной. То же самое с твоим отцом. И тех, кто это сделал, так и не нашли. Они всё ещё на свободе. Никакой справедливости. Думаешь, все эти пропавшие девушки здесь — просто совпадение?

К сожалению, их лица были скрыты за черепами животных на большей части записей, так что тех, кто это сделал, так и не опознали. Судя по тем немногим отрывкам, что я помню о случившемся с Бабулейй Дэй, не думаю, что у меня хватило бы хладнокровия описать ей подобное. Да и зачем ей это знать?

— Сели, пожалуйста. Я скучаю по тебе, и мне бы очень хотелось вернуть свою лучшую подругу.

Не делай этого.

Предупреждение в голосе Расса звенит у меня в голове,