Нерушимые узы - Джей Бри

Внутри меня всегда остаётся глубокая тоска, жажда по ним, которая, кажется, никогда по‑настоящему не пройдёт, но сейчас, после того как меня так тщательно использовали, она затихла.

— Ты чуть не убила Киерана, — говорит он.

Я чуть не давлюсь водой, сажусь и драматично кашляю, стуча себя по груди, чтобы прочистить горло. Оглядываюсь на Нокса и бормочу:

— Что, прости? Как? Когда? О боже…

Грифон ухмыляется:

— Он имеет в виду, что ты проснулась, пока мы были ещё в офисе Норта, и мы заставили его перенести нас сюда. Норт не ожидал, что ты уже будешь обнажена и между двумя другими. Когда дверь открылась, ты была не особо тихой. В тот момент, как он услышал твой стон…

— Замолчи, замолчи, замолчи! Я никогда больше не смогу посмотреть этому человеку в глаза, о боже! — стону я, зарываясь лицом в подушку и игнорируя злорадное хихиканье всех остальных.

Когда я мечтала о том, чтобы они все были здесь, в моей комнате, в моей кровати, я не представляла себе эту сторону происходящего.

Норт проводит рукой по глазам с болезненным вздохом:

— Это не смешно. Я всё ещё хочу спуститься туда и убить его. Чёрт возьми, надень штаны, Нокс. Мы, по меньшей мере, оторвём ему голову с плеч.

К моему ужасу, Нокс действительно отстраняет меня от своей груди, словно готов поддержать этот глупый план.

— Не смей! Если ты сейчас встанешь с этой кровати, Дрейвен, единственное убийство, которое произойдёт, будет твоим. Не ухмыляйся. Я чертовски серьёзна.

Нокс возвращается на кровать и притягивает меня ближе к себе, отгораживая от остальных. Это очень похоже на манеру Дрейвена — так часто делает Норт, — и моё сердце сжимается в груди оттого, что Нокс теперь делает это и со мной. Испытывать на себе всю мощь братьев Дрейвен — их собственническую, ревнивую, защитную бурю любви — это всё, что мне когда‑либо было нужно, то, чего я не осознавала, что мне не хватало, пока не получила.

Атлас бросает на Нокса злой взгляд с другого конца кровати:

— Если ты спишь здесь, то не будь мудаком и не таскай Оли повсюду. Научись делиться.

Нокс просто смотрит на него в ответ:

— Нет.

Когда Атлас отвечает ему свирепым взглядом, Нокс ухмыляется, его глаза и кожа на шее медленно чернеют:

— Если хочешь её, подойди и забери.

Я прячу лицо у него на груди и посылаю через ментальную связь, чтобы все точно услышали и поняли:

«Я устала. Можете драться из‑за этого, когда я просплю двенадцать часов подряд, так что, пожалуйста, перестаньте портить моё послевкусие и дайте мне отключиться».

Глаза Атласа сужаются до щёлок, но он наконец ложится, переворачивается и накрывает лицо подушкой. Гейб закидывает руку на лицо и засыпает меньше чем за минуту, но Нокс суетится, пока Норт тоже не забирается на кровать, заставляя Грифона подвинуться. Тот оставляет большое пространство между Ноксом и мной — небольшая уступка, чтобы удержать Нокса в кровати с ними, вместо того чтобы он унёс меня в свою комнату, как ему хочется.

На мгновение мне становится неловко из‑за этого, пока он не посылает мне напрямую:

«Я не устал, Олеандр. Я буду охранять твой сон и беречь тебя».

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Оли

Достаточно сделать всего три шага за пределы нашего дома, оказавшись в Убежище, чтобы понять: всё изменилось.

Во‑первых, нас ждёт Киеран. Мои щёки вспыхивают в ту же секунду, как я его вижу: слова Норта, сказанные прошлой ночью, всё ещё звучат у меня в голове. Я бессознательно прижимаюсь ближе к Атласу — и радуюсь, что он без слов притягивает меня к себе. Впрочем, волноваться не о чем: Киеран встречает мой взгляд с выражением «без глупостей» на лице и кивает с тем же уважением, что всегда. На этот раз ни намёка на улыбку или саркастичное замечание — он просто протягивает руку, чтобы мы взялись за неё для Транспорта.

Меня немного удивляет, что мы перемещаемся так внутри Убежища. Кажется пустой тратой ресурсов, но я без вопросов берусь за его руку. Он переносит нас прямо в офис Норта.

Гейб и Атлас буквально зажимают меня между своими массивными телами, будто ожидают, что мы появимся в центре Пустоши. Мне хочется закатить глаза от их драматизма, но в ту секунду, как мои ноги касаются пола, желудок скручивает от укачивания, и Атлас успевает подхватить меня, когда подкашиваются колени. Раздаётся ругательство, а затем руки Грифона скользят мне на шею, снимая тошноту. Прежде чем я успеваю выпрямиться и поблагодарить его, он отходит обратно в дальний конец комнаты.

На мгновение сердце падает: кажется, будто я сделала что‑то не так и разозлила его. Затем я поднимаю взгляд и вижу экраны, на которые смотрят остальные мои Привязанные, а также Вивиан и Ансер. На трёх больших мониторах — кадры из Зоны Транспорта Убежища. Они наблюдают, как группы семей массово покидают территорию. Всю зону окружает Генерал со своими Тактическими отрядами: у всех в руках оружие, они смотрят на собравшуюся толпу, наблюдающую за уходящими людьми, — но никто не пытается приблизиться.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спрашивает Атлас, не убирая руки с моей талии, пока мы подходим ближе. Норт отвечает, не оборачиваясь:

— Они решили, что Убежище опаснее, чем противостояние Сопротивлению. Все почувствовали, на что способны мы с Ноксом, если нас прижать, — и это напомнило им о проклятии Дрейвен.

Мне это совсем не нравится.

— К чёрту проклятие Дрейвен! Они все идиоты, если думают, что выживут там, когда всё накаляется. Разве нельзя созвать собрание или что‑то в этом роде?

Нокс поворачивается и на мгновение смотрит на Гейба, удивлённый его горячностью. Когда он говорит, слова подобраны предельно тщательно — его контроль над гневом впечатляет, учитывая прошлое:

— Я не стану созывать собрание и уверять этих людей, что отреагирую как‑то иначе, если они пожелают смерти Олеандр. Тут я ставлю точку. Десятилетиями я мирился с этими людьми, зная, что они — эгоистичные паразиты на теле этого сообщества, ездящие на шее у Норта, пока он нёс основную нагрузку. Больше я этого делать не буду.

Я перевожу взгляд с него на Грифона, а потом очень осторожно, потому что напряжение в комнате вдруг стало таким густым, что я им задыхаюсь, спрашиваю:

— Кто‑то действительно угрожал мне? Или это было что‑то косвенное?

Грифон отвечает, лицо у него суровое и непроницаемое:

— Генерал