Нерушимые узы - Джей Бри

Его глаза вспыхивают чёрным, и мои Узы тянутся к нему, касаются его кожи, пытаясь вытащить наружу его Корвуса, чтобы поиграть. Но Нокс держит себя в руках, стискивает зубы, а его кулаки сжимаются по бокам; кожа медленно чернеет, когда его Дар наполняет его. Знаю, это заставляет Атласа нервничать, он почти дёргается, будто они действительно могут мне навредить. Но вместо того, чтобы позволить этому зайти так далеко, я улыбаюсь Ноксу и его Узам, словно они — солнце, согревающее меня до глубины души. Нет никаких сомнений в том, насколько сильно я их хочу, — ни для меня, ни для кого‑либо из них.

Я пытаюсь сесть, чтобы подойти к нему, но при движении из меня вытекает струйка спермы. С губ срывается всхлип, и я резко опускаю руку, чтобы прикрыть себя и вернуть всё обратно. Его глаза снова вспыхивают, пока он наблюдает за мной, а затем тени в комнате начинают двигаться, извиваться и стягиваться, пока не накрывают и меня тоже, отводя мою руку и прикрывая моё лоно, помогая мне сохранить всё внутри.

Сначала я двигаюсь медленно, но, убедившись, что тени меня укрывают, быстро встаю на колени и тянусь к нему. Сердце замирает от головокружительного восторга: его руки так же отчаянно скользят по моему телу, как мои — по его. Он легко обхватывает рёбрами, целует так, будто хочет проникнуть внутрь меня, его зубы остро впиваются в мою шею, пока он поглощает меня целиком.

Я хочу всего: всех его острых граней, всей его боли и жестокой энергии. Я хочу вобрать это в себя и сделать частью себя.

Его руки грубы, когда он толкает меня обратно на кровать, накрывает собой и раздвигает мои ноги, чтобы взять меня — так же мрачно и порочно, как всегда. Его толчки жестоки, бёдра врезаются в меня, а я цепляюсь за него изо всех сил, прижимаясь головой к биению его сердца. Спина выгибается, когда я кончаю, волосы спадают с лица. Одна его рука поднимается, чтобы схватить меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом, когда он тоже кончает, — так что я смотрю в эти бездонные пустоты.

Глаза Нокса меняются, чернота медленно уходит из них, и я вижу момент, когда он хочет подхватить меня на руки и унести к себе в комнату, запереть остальных снаружи и охранять меня, будто за нами гонятся псы ада. Я вижу это, а затем вижу, как он решает, что то, в чём я нуждаюсь, важнее того, чего хочет он.

Я вижу, как он мысленно отпускает всё это.

Когда он отходит, я замечаю, что Грифон терпеливо ждёт — всё такой же твёрдый, как камень, — сидя рядом с кроватью. Наконец он подходит и ухмыляется мне, проводя рукой вдоль моего живота, прежде чем его пальцы скользят по моему лону и проникают внутрь, в ту неразбериху, которую оставили там остальные мои Связанные. Мои щёки вспыхивают, когда я инстинктивно сжимаюсь вокруг него, недовольная тем, что он может выдавить часть этого наружу. Я хочу всё, ещё больше. Я хочу, чтобы и его сперма оказалась там, смешалась с остальным и наполнила меня ими всеми. Я так близка, так близка к тому, чтобы получить то, чего всегда хотела.

Я открываю рот, и слова, срывающиеся с моих губ, пропитаны сексом и потребностью:

— Дай мне то, чего я хочу.

Мне не нужно просить дважды.

На мгновение его глаза вспыхивают чёрным, откликаясь на зов Уз, но когда он хватает меня за лодыжки и дёргает вниз по кровати, я вижу перед собой его ясные зелёные глаза. Это его улыбка растягивается на губах, пока он берёт меня, превращает в беспорядок, вбивается в моё измученное лоно, твёрдой рукой удерживая меня на месте, надавливая на грудь.

Это его голос шепчет мне непристойности, заставляя меня извиваться и кружиться в водовороте ощущений. Его голос толкает меня за край, пока я не начинаю рыдать, моля о пощаде, пока голос не садится.

Это его душа принимает всё это и подталкивает меня к большему.

Когда он наконец кончает, входя в меня, обеими руками удерживая за бёдра, я чувствую, будто вот‑вот снова потеряю сознание — удовольствие вытягивается из меня, жестокое и восхитительное одновременно.

В тот момент, когда его бёдра перестают двигаться и экстаз сходит с его лица, Грифон выходит и отодвигается, чтобы встать на колени. Он раздвигает мои ноги и снова погружает пальцы в моё ноющее лоно. Я стону и извиваюсь, перевозбуждённая, на грани того, сколько ещё могу выдержать от них всех, а он безжалостно цепляет пальцами внутри меня.

Только когда он подносит руку к моему лицу и засовывает пальцы мне в рот, я понимаю, что он делает.

— Скажи мне, насколько хороши мы на вкус, Привязанная. Скажи, как сильно ты любишь вкус своих Привязанных, смешанный после того, как мы грубо тебя отымели.

Я стону вокруг его пальцев, но не могу сказать то, что он хочет, потому что чем шире я открываю рот, тем глубже он засовывает пальцы, а его глаза темнеют, пока он наблюдает, как я принимаю их.

Оглядываюсь и вижу Гейба, сидящего с другой стороны кровати в спортивных штанах, с влажными после душа волосами. Он потеет и кусает кулак, уставившись на мои губы, обхватывающие пальцы Грифона, пока они двигаются внутрь и наружу.

«Не смотри на меня так, Ардерн. Я больше не выдержу», — посылаю я ему, хотя искушение велико, чертовски велико.

Он снова ухмыляется и отвечает: «Думаю, ты сможешь, но я оставлю это на потом, Привязанная. Я хочу, чтобы твои губы так же обхватили мой член».

Грифон наконец насыщается мной и отодвигается — ровно настолько, чтобы схватить полотенце, завернуть меня в него и отнести в ванную, чтобы привести нас обоих в порядок. Я могла бы с ним поспорить — во мне всегда есть задор, — но мои ноги словно желе, и куда приятнее просто позволить ему таскать меня.

Когда я высушена и одета в одну из его рубашек, он передаёт меня Ноксу, и я удивляюсь, когда тот ведёт меня обратно к кровати и укладывает нас обоих там.

Нокс никогда не спит в моей постели.

Прежде чем я успеваю запаниковать из‑за этой перемены, Норт возвращается в спальню — спортивные штаны низко сидят на бёдрах, а походка выдаёт глубоко удовлетворённого мужчину. Он протягивает мне бутылку воды, а его взгляд медленно скользит