Разрушение - Хлоя Уолш

— Отдай, — потребовал он, сверкая глазами цвета угля. — Сейчас же.

— Или что? — выплюнула я, вытянув руку со шприцем как можно дальше. — Ударишь меня? Задушишь? — Я выдавила весь яд на пол и закричала: — Изнасилуешь? — Слёзы затопили глаза, когда я наконец столкнулась лицом к лицу со своей болью. — Это ведь не то, чего ты не делал раньше!

— Врёшь! — прохрипел Джордан, грубо оттолкнув меня. — Я бы никогда не сделал тебе этого!

— А ты уверен? — закричала я. — Когда ты всё время пьяный и под кайфом, двадцать четыре на семь?! — Я швырнула шприц на пол и уставилась на чужака перед собой. — Я говорила тебе "нет", — дрожала я вся. — Я умоляла тебя остановиться! — Он вздрогнул от моих слов, но, как и он той ночью, я не остановилась. — Ты вломился в моё тело без разрешения и отобрал у меня выбор!

Он отшатнулся от меня, будто я ошпарила его кипятком.

И я действительно это сделала.

Правдой.

— Я беременна! — закричала я, слёзы струились по моим щекам. — И если, по какой-то чудовищной случайности, этот ребёнок твой, то знай — ты никогда не сможешь сделать с ним то, что сделал с собой... — голос мой сорвался, я тяжело вдохнула и закончила: — Что ты сделал со мной.

Он опустился на край кровати, и впервые за долгое время посмотрел на меня так, будто действительно видел.

— Хоуп...

— Я ухожу, Джордан, — прокричала я, сорванным голосом, сломанная до основания. Всё моё тело дрожало, пока я спешила вниз по лестнице.

— Хоуп! — Джордан бросился за мной. — Хоуп, пожалуйста, подожди! — Его рука схватила меня за запястье, и тогда я взорвалась.

— Убери от меня свои чертовы руки! — заорала я изо всех сил, вырываясь. Распахнув входную дверь, я обернулась и прошипела: — И если ты хоть подумаешь осуществить свои угрозы — я заявлю на тебя. За всё, что ты сделал со мной.

Дождь лил стеной, но я знала: лучше уж утонуть в этом ливне, чем провести ещё одну секунду в этом доме.

Я закончила.

Окончательно и бесповоротно.

С грохотом сердца в груди, я сделала глубокий вдох и побежала под дождь.

ГЛАВА 37

Джордан

— Или что? Ты меня ударишь? Изнасилуешь? Это будет не то, что ты уже не делал со мной!

— Я сказала "нет".

— Я умоляла тебя остановиться!

— Ты заставил себя войти в моё тело без моего разрешения той ночью и забрал у меня выбор!

— Я беременна. И если, по какой-то несчастной случайности, этот ребёнок твой, хочу, чтобы ты знал: ты никогда не получишь шанс сделать с ним то, что ты сделал с собой… что ты сделал со мной.

Её слова продолжали преследовать меня, крутясь в моей голове, как сломанная пластинка.

Я не помнил.

Я не мог, чёрт возьми, вспомнить.

Но я слышал искренность в её голосе — правду в её словах.

Я сделал это.

Всё.

Я стал тем человеком, которого ненавидел больше всего на свете.

Я стал чудовищем.

Пошатываясь, я вошёл на кухню, пытаясь поймать дыхание, пытаясь дышать через боль, через мучительное осознание того, что я сделал.

Чем я стал.

Я больше не был собой.

Я был чертовым существом.

Боль в её глазах?

Я причинил её.

Мои чёртовы руки на её шее?

Я сделал это.

Я.

Дрожащими руками я открыл ближайший ящик и вырвал его с такой силой, что он оторвался от петель и рухнул на пол с грохотом. Ножи, вилки и ложки разлетелись повсюду.

Откатившись на колени, я схватил самый острый нож, который увидел.

Слёзы катились по моим щекам, я взял нож в руку, зажал глаза, прошептав: «Боже, прости меня», и одним резким движением нанес удар вниз.

Кровь начала вытекать из моего тела, и я был благодарен.

Скоро всё закончится.

Вся боль.

Всё страдание.

Перехватив нож в другую руку, я снова полоснул правое запястье, а затем покачнулся вперёд, ожидая, что смерть заберёт меня, молясь Господу, чтобы Он простил мои грехи.

Перед тем как я потерял сознание, я услышал знакомый голос рядом.

— Джордан, — сказала она. — Джордан, проснись, детка. Открой глаза.

Я знал этот голос.

Я любил этот голос.

Когда я наконец открыл глаза, я увидел лицо моей матери.

— Джордан, — плача, сказала она, обхватывая моё лицо своими маленькими руками. — Детка, нет.

— Я люблю тебя, мама, — прошептал я, и затем наступила тьма.

ГЛАВА 38

Хоуп

Когда я подъехала к Южной Пик-Роуд, в моём сердце было тяжело, а на лице застыл след от слёз. Конечно, я сразу поехала в комплекс, где жил Хантер, на Тенс, но после множества безрезультатных попыток постучать в дверь и позвонить на выключенный мобильный, я сдалась и поехала сюда.

Что беспокоило меня сейчас, так это не боль в сердце, не страх перед материнством или красные пятна на щеках.

Это был блестящий чёрный «Рейндж Ровер» моего отца, припаркованный в нескольких метрах от моего.

Он вернулся.

Тревожные сигналы тут же сработали; в голове сразу возникло лицо моего деда.

Зачем мой отец здесь?

Что-то случилось?

Он знает?

Нет, Ноа не рассказал ему… не так ли?

Мои родители прекрасно знали, кто такой Дэвид Хендерсон и как он токсичен и опасен, но это не значило, что я хотела бы, чтобы они узнали о той ночи. Естественное желание защитить свою семью от опасности и ненужной боли было выше всего.

Рядом с «Рейндж Ровером» моего отца стояли ещё два, потому что да, мы семья, любящая внедорожники — только разного цвета.

Серебристый для Кэма.

Синий для Колта.

О, черт.

Отстегнув ремень безопасности, я приготовилась к проливному дождю, вылезла из своей машины и быстро направилась к входной двери, не останавливаясь, пока не оказалась внутри.

Отряхнувшись в коридоре, я прислушалась к знакомым голосам и направилась прямиком в кухню.

Именно на кухне я и нашла всех взрослых членов моей семьи, сидящих за огромным столом Ноа и Тиган.

Кэмерон, Колтон, Логан и Ноа сидели рядом друг с другом. Мама, папа и Дерек сидели напротив.

За головой стола, как я и заметила, сидела моя маленькая лучшая подруга.

Тиган выглядела как настоящая беспощадная