Разрушение - Хлоя Уолш

знакомую усталость, но, чёрт возьми, сегодня она накрыла меня с головой. Поездка на пятьсот миль туда и обратно выжала из меня все соки. Столько часов одному в грузовике — это реально сносит башню.

Всю дорогу я думал о Хоуп.

А когда я думал о Хоуп, я думал о том, с кем она осталась дома.

А когда я думал о том, с кем она осталась, — я зверел.

До одурения.

Я собирался поехать прямо к себе домой и рухнуть спать, но голосовое сообщение от Ноа на моём левом телефоне сделало это невозможным.

"Кайл вернулся из Вейла и уже едет ко мне. Он сходит с ума. Не может дозвониться до Хоуп, не может дозвониться до тебя, и, по-моему, он в двух чёртовых минутах от того, чтобы сорваться окончательно. Он что-то чувствует, Лаки, так что двигай задницу сюда и помоги мне придумать, что, блять, мы ему скажем."

Вот из-за этого сообщения я сейчас стоял на кухне у Ноа, глядя в упор на Кайла Картера и изо всех сил стараясь не смотреть на его дочь.

Потому что смотреть на неё — значит чувствовать.

А чувствовать сейчас я не мог себе позволить.

В дерьме, в которое я вляпался, не было места чувствам.

Мне нужно было держать голову в порядке, а не в облаках.

Рядом с Кайлом стояли трое его младших копий, но мне было плевать на всех них. Узнай он, где я был — вряд ли продолжал бы меня звать.

Да я бы поставил деньги на то, что он первым делом вызвал бы психиатра с рубашкой на завязках и комнатой с мягкими стенами.

Честно говоря, может, мне и правда всё это надо.

— Ты же сказал, что разберёшься, — процедил Кайл. — Сказал, что позаботишься о ней.

Я сделал ещё глоток кофе и постарался удержать гнев.

Я был в двух чёртовых секундах от того, чтобы взорваться, но это не помогло бы никому.

Так что я заставил себя успокоиться и сказал:

— Знаю.

— Тогда что, блять, это? — Кайл указал на лицо своей дочери.

Боль ударила в меня, как грёбаный таран.

Мысль о том, что если бы я приехал на пять минут раньше, смог бы предотвратить этот чёртов шрам на её лице — она будет преследовать меня до конца жизни.

А жизнь у меня и без того была полна хреновых выборов и ещё более хреновых решений. Но это — мой главный провал.

Я всегда опаздывал.

— Нам надо поговорить, — только и сказал я, не отводя от него взгляда.

— Теперь ты хочешь поговорить? — прорычал Кэм, вставая рядом с отцом. — Где тебя носило, мудак? — И, вонзая нож поглубже, процедил: — Ты, типа, заботишься о моей сестре, да? Ну да, конечно, ведь как только всё стало сложно — ты сбежал.

Я не стал отвечать младшенькому Картеру.

Он был не мой уровень.

Но парню стоило бы следить за своим языком.

Я был не в настроении.

— Поехали, поговорим, — спокойно сказал я.

Кайл, похоже, увидел что-то в моих глазах, что убедило его, что я не шучу, потому что он резко кивнул.

Повернувшись к Колтону и Логану, он велел:

— Ребята, идите домой. — Потом посмотрел на Кэма и добавил: — А ты возвращайся на Тринадцатую улицу к матери и близнецам.

— Пап…

— Сделай это, Кэмерон, — резко оборвал он, и в голосе не было ни капли сомнений. — Сейчас же.

— Хантер, пожалуйста, не втягивай его в это — начала было Хоуп, но я тут же покачал головой, не дав ей договорить.

Ей не о чем было волноваться.

Я всё держал под контролем.

И точно не сейчас ей было со мной разговаривать.

Я просто не выдержал бы.

— Готов? — спросил я Ноа, который уже поднялся и вертел ключи от машины на пальце.

— Погнали, — ответил он, проходя мимо меня.

ГЛАВА 42

Лаки

— Сначала моя жена, теперь моя дочь, — прорычал Кайл, когда я рассказал ему всё, что произошло в его доме на Тринадцатой улице той ночью. — Я его убью.

— Это колесо уже запущено, чувак, — спокойно ответил я, затягиваясь сигаретой. — Всё, что тебе нужно сделать — это отойти в сторону и не мешать.

— Отойти в сторону?! — взревел он. — Да как ты вообще смеешь меня об этом просить?!

— Потому что так надо, — парировал я, глядя вперёд, между передними сиденьями, где сидели Ноа и Кайл. — Если мы дернемся сейчас, он все почувствует и сорвёт мне всю операцию.

Я выпустил облако дыма и стряхнул пепел из сигареты в открытое окно «Лексуса».

— А заодно меня же и прикончит. — Я размял плечи, пытаясь избавиться от жуткого напряжения. — А мне, знаешь ли, очень не хочется умирать раньше, чем он.

— Я понимаю, о чём ты, сынок, — сказал Кайл, поворачиваясь ко мне. — И я ценю всё, что ты сделал для моей семьи — и что продолжаешь делать. Но это моя малышка. — Голос у него задрожал. — Пока у тебя не будет собственной дочери, ты не поймёшь, каким зверем становится отец, когда кто-то причиняет ей боль. И ты просишь меня сидеть сложа руки? — Он покачал головой и с глухим рычанием добавил: — Не думаю, что смогу.

До этого молчавший Ноа заговорил:

— Я понимаю, Кайл. У меня была дочь, которую я любил как никого другого. И её забрали у меня. Её убили. Я знаю, каково это — ощущать бессилие. И это жгучее желание отомстить, которое разливается по тебе, я знаю его очень хорошо. Но ты должен послушать Лаки. Этот человек знает, что делает. — Он переключил передачу и резко свернул за угол, углубляясь в горы. — Только благодаря ему я сейчас сижу в этой машине. — Он включил дворники на полную, ливень был такой, что я удивлялся, как он вообще что-то видит. — Только благодаря ему моя жена жива, — продолжил Ноа, не сбавляя скорости. — Наш отец может быть умён, — продолжил он, — но Лаки умнее.

— За ней установлен круглосуточный надзор, — добавил я, ценя высокое мнение Ноа, но не желая отвлекаться от сути. — За твоей женой и детьми тоже наблюдают.

— И