В поисках королевы - Адриана Максимова

через неделю. Он метался в бреду, звал Грету, и ни магия, ни отвары не помогали ему. Ему не хотелось возвращаться к жизни, где не было Греты, где он снова потерял всех, кого любил. Когда он приходил в себя на короткое время, с ним всегда кто-то был: Люси или Оскар. Он пытался прогнать их, что-то кричал, но они не уходили, и он, сдавшись несправедливости, снова впадал в забытье.

Сегодня Бальтазар проснулся и почувствовал себя здоровым. Это было странное ощущение легкости во всем теле: словно он родился заново, и все самое плохое осталось в прошлом. У него хватило сил встать с постели и дойти до окна. Распахнув его, он жадно втянул носом утреннюю свежесть и запах зелени – лето было в самом разгаре.

– Ну, наконец-то! – раздался за спиной довольный голос Оскара. Бальтазар обернулся и слабо улыбнулся другу. Тот выглядел растрепанным, рубашка потемнела от пота. В руках он сжимал меч, и Бальт догадался, что с утра барон тренировался. – Позавтракаем вместе?

– Да, конечно, – держась за подоконник, чтобы не упасть, откликнулся Бальтазар.

– Скажу Люси, чтобы накрыла нам в саду: тебе нужен солнечный свет! – с задором произнес Оскар и поспешил удалиться.

Бальтазар медленно прошелся по комнате и опустился в кресло – ноги дрожали. Он не знал, как спуститься в сад, видимо, без поддержки не обойтись, но думать сейчас об этом не хотелось. Его мысли снова занимала Грета. Как так случилось, что она умерла? Кто-то виновен в этом, или это всего лишь роковая случайность? И что с ее ребенком? Если она успела его родить, то он сейчас брошен на произвол судьбы… Даже если в нем текла кровь Лейфа, Бальт хотел позаботиться об этом младене, ведь это было единственное, что оставила после себя Грета.

В комнату без стука вошел Сабола. Лицо у него было бледным, почти восковым, глаза красным, будто сильно простыл или надышался дымом.

– Я рад, что тебе лучше, – ровным голосом проговорил он. Бальтазар кивнул.

– Есть новости о Кордии?

– Пока никаких. Но еще прошло не так много времени.

– А о Грете что-то известно? – робко спросил Бальтазар. Он решил, что не поверит в смерть девушки, пока сам не увидит ее мертвой.

– Мариан видел ее в шаре возможностей с создателем Тьмы, – помолчав, сказал Сабола.

– Тем самым, что похитил ее, – помрачнел Бальтазар и стиснул кулак.

– Грета покинула мир живых, мне очень жаль. Она была талантливой ведьмой и могла бы стать хорошей чародейкой, – с грустью проговорил Сабола. Бальтазар подумал, что смерть Греты – потеря и для него. Легче от этого, правда, не стало.

– Да, – выдавил Бальтазар, и короткое слово больно царапнуло горло.

– Хочу тебе кое-что показать, – подавшись вперед, сказал Сабола. Бальту показалось, что он волнуется. Хотя с чего бы это? Он ведь всегда сама уравновешенность.

Сабола раскрыл ладонь, и Бальтазар увидел кольцо матери, а рядом второе, точно такое же. Чародей соединил их вместе, и полустертые буквы сложились в слово «вечность».

– Кому принадлежит второе кольцо? – хрипло спросил Бальтазар.

– Мне, – ответил Сабола, и его голос дрогнул.

Глава 14. Волшебница и король

В Истрате Лейфу не нравилось. Слишком жарко, ветрено, песок летит в глаза, мошкара странная, да и люди тоже. Впрочем, людей он одинаково не любил в любом месте. Он легко находил с ними общий язык, даже несмотря на разность культур, ему ничего не стоило задурить голову любому, и в какой-то мере он этим даже гордился. Но за каждым он видел черную тень пороков и корысти и невольно ждал, что это обратится против него.

Вытряхнув очередную порцию песка из платка, закрывающего лицо, Лейф прокашлялся. Солнце пекло нещадно. Похоже, до приезда сюда он не знал, настоящей жары. А до дома, где жила волшебница, надо было ехать еще несколько часов. На какой-то миг он пожалел, что не взял с собой Дора, возможно, вдвоем с ним поездка была бы веселее. Лейф опасался, что в случае принятия спорного решения Дор струсит и все испортит. Никто не знает, что может потребовать эта волшебница. Рассказы о ней были по-настоящему жуткими.

А Дор… Он вечно старается быть правильным. Порой это, конечно, даже забавляет, но разве в этом есть практичность? Лейф тут же обругал себя за то, что так быстро привык к нему и, стыдно признаться, нуждался в нем. С этим нужно было что-то делать, но никаких идей не приходило. Ладно, он подумает об этом, когда они вернутся в Аталаксию.

Люди, с которыми он добирался до места, где жила волшебница, были шумные и очень разговорчивые. По одиночке через Бешеные пески путешествовать было нельзя, поэтому проводник ждал, когда соберется больше десяти человек, чтобы отправиться в путь. Лейфу, можно сказать, просто повезло попасть в этот список так быстро.

Чтобы не стать жертвами демонов, его спутники били в барабаны и голосили песни. Он до боли закусил губу, чтобы не потребовать прекратить это немедленно, так хотелось посидеть в тишине и подумать. У него были сомнения в том, что ему дали верную информацию, а не отправили в ловушку. Ведь он чужак, а с чужаками обычно не церемонятся.

Когда Бешеные Пески остались позади, спутники Лейфа угомонились, кто-то даже уснул.

– Ты ведь к волшебнице едешь, да? – спросил его парень, сидящий напротив. Глаза у него были пронзительного зеленого цвета, который казался фальшивым.

– А тебе-то что?

– Интересно, ведь, не каждый настолько отчаивается, чтобы идти к ней.

«Ладно, по крайне мере, волшебница настоящая», – успокоил себя Лейф.

– Она такая страшная? – спросил Лейф.

– Так ты о ней ничего не знаешь? – оживился парень и заерзал на скамейке.

– Знаю немного, – ответил Лейф, не желая показаться идиотом.

– Не все могут вынести ту плату, что она назначает, – потянувшись к нему, поделился собеседник Лейфа. – А если ее не сделать, то человека ждет скорая гибель. Вот и стоит он перед выбором: стать монстром и исполнить свое желание или струсить и умереть.

– А ты, значит, к ней ходил, раз все знаешь?

– Нет, я человек маленький, и желания у меня простые, – улыбнулся парень. – Мне такого не надо. Да и Богу я верю больше, чем волшебнице. Хотя, говорят, что к ней ходил сам правитель Истраты! Вот знать бы, смог он заплатить ей и сделать выбор или нет.

От упоминания об Артее Лейф помрачнел. Он напомнил себе, что речь идет о его жене, королеве, ждущей ребенка, и никакой выбор, никакая цена не должны его ни напугать, ни остановить.