Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

— Это… это на память! — заскулил он.

— Память у тебя будет короткая, если сейчас же не начнешь отрабатывать ущерб, — я подобрала кошель. Весомо. Серебро. — Это пойдет в фонд восстановления объекта «Зимняя Сказка». А лично ты, Савелий, завтра в восемь утра явишься сюда с плотницким инструментом. Будешь работать на лесоповале и монтаже второй очереди теплицы. Бесплатно. За еду. И едой будет та самая моченая репа, которой ты торгуешь, — чтобы осознал глубину своего падения.

Савельев рухнул на колени, но Иван-медведь легонько подтолкнул его носом, мол, «вставай, подрядчик, работы много».

Толпа начала медленно рассасываться. Люди пятились, крестясь и шепотом обсуждая «Марфуткино преображение». Чтобы окончательно закрепить авторитет и прекратить слухи о ведьмовстве, я поняла: пора предъявить продукт.

— Стоять, народ! — крикнула я, поднимая руку. — У нас сегодня день открытых дверей и презентация флагманского товара! Настя, открывай термо-бокс № 1.

Настя подошла к саням и откинула тяжелую крышку дубового ящика, обитого изнутри пластинами Вечного Льда.

В ту же секунду по двору, заваленному грязным снегом и пропахшему медвежьим гневом, поплыл он. Запах.

Это не был просто аромат еды. Это был концентрированный дух июля. Запах нагретой солнцем лесной поляны, сладкий, медовый, щекочущий ноздри и вызывающий мгновенное слюноотделение. Над ящиком поднялось легкое розовое марево магического тепла.

Люди замерли. Даже Маманя перестала шмыгать носом и вытянула шею.

Я запустила руку в бокс и достала одну-единственную ягоду.

Она была огромной. Сияющей, как рубин, покрытая крошечными золотистыми зернышками. В зимних сумерках она казалась маленьким фонариком, выхваченным из сердца лета.

— Божье чудо… — выдохнула Агафья-солоношница, роняя свою корзинку. — Клубника. Посреди февраля… Настоящая!

— Это не чудо, Агафья. Это высокая культура земледелия и грамотный менеджмент магических ресурсов, — я обвела толпу взглядом. — Это то, чем мы будем кормить столицу. И те из вас, кто завтра придет на стройку с добрыми намерениями, получат долю в прибыли. А те, кто будет воровать… — я кивнула на Ивана, который как раз решил зевнуть, продемонстрировав набор зубов, способный перекусить рельс. — … те пойдут в расход по статье «издержки производства».

Народ загудел, но теперь это был гул восторга и алчности. Клубника победила страх.

— Маманя, вставайте, — я подошла к матери и рывком подняла её на ноги. — Идите в дом. Нам нужно провести инвентаризацию остатков вашего рассудка. И заварите чай. Настоящий. Я привезла из леса сбор от Бабы Яги, он отлично прочищает чакры и лечит от внезапной тяги к аукционам.

В избе было тихо. Мы выгнали всех зевак, заперли новую калитку (которую Иван, кряхтя и ругаясь медвежьим шепотом, поправил за пять минут) и уселись за стол.

Маманя сидела тише воды, ниже травы, боясь взглянуть на меня.

— Марфушенька… — наконец выдавила она. — Ты не серчай. Мы ж… мы ж по-простому. Думали, не вернетесь. А тут купец с деньгами…

— Маманя, — я поставила на стол «ледяную печать» Велемира. Она тускло мерцала в полумраке. — В бизнесе нет понятия «по-простому». Есть понятие «акционеры» и «наемный персонал». Вы только что едва не пустили по миру всё наше будущее. Но, учитывая ваши заслуги в области моего воспитания… я даю вам испытательный срок. Назначаю вас главой Департамента Питания и Хозяйственного Обеспечения. Будете варить кашу на тридцать человек. Завтра придут рабочие.

— На тридцать⁈ — ахнула мать. — Да где ж я столько крупы возьму?

— Из кошеля Савельева, маманя. Там серебра хватит на небольшую продовольственную интервенцию.

Я повернулась к Насте.

— Настя, ты — исполнительный директор. Твоя задача — контроль качества. Клубнику в погреб, к Вечному Льду. Каждую ягоду пересчитать. Иван — в сарай. Зорька его, конечно, боится, но зато ни одна крыса, ни двуногая, ни четырехногая, во двор не сунется.

Иван-медведь, услышав про сарай, обиженно засопел, но, поймав мой взгляд, покорно поплелся к выходу. Настя проводила его сочувственным взглядом и тихонько вынесла ему в сени целую миску сухарей с медом. Я сделала вид, что не заметила нарушения диеты. Силовые структуры нужно подкармливать, иначе они начнут жрать руководство.

Когда в доме все улеглись, я осталась в горнице одна. Я подошла к окну. Снег на улице под воздействием магии Велемира продолжал подтаивать, превращаясь в рыхлую серую массу. Деревня спала, но я знала: завтра утром она проснется другой. Слух о «ягодной ведьме» и её ручном медведе разлетится до самой столицы.

Я достала из кармана печать. Коснулась её кончиками пальцев.

Лед мгновенно потеплел. На поверхности проступили буквы, складываясь в слова на моем языке: «КАК ТЫ ТАМ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР?».

Я улыбнулась.

— Жарко, Велемир, — прошептала я, зная, что он услышит. — Савельев прижат, Маманя построена. Завтра начинаем расширение филиальной сети. Твои семена требуют новых гектаров.

«Я ПРИШЛЮ ТЕБЕ ВЕТЕР В ПОМОЩЬ», — проступил ответ на печати. — «НЕ СКУЧАЙ. И… БЕРЕГИ ЯГОДЫ. ОНИ СЛИШКОМ ПОХОЖИ НА ТВОИ ГУБЫ».

— Ого, — хмыкнула я, чувствуя, как щеки обдает настоящим, не свекольным румянцем. — У нашего холодильника прорезался талант поэта. Ну-ну.

Я спрятала печать под подушку и легла. Снаружи раздался короткий, яростный хрюк Дебета — видимо, кто-то из особо любопытных соседей всё-таки попытался перелезть через забор. Послышался звук падающего тела и быстрое топотание валенок в сторону центральной улицы.

«Безопасность на уровне», — подумала я, засыпая. — «Первый этап экспансии завершен. Завтра начнем строить империю. И пусть только кто-нибудь попробует подать на нас жалобу в лесную инспекцию».

Сказка окончательно превратилась в бизнес-роман. И я была намерена сделать его бестселлером.

Глава 28

Генеральный подрядчик Савельев и медвежий надзор

Аромат свежевыпеченных блинов врывался в моё сознание с настойчивостью судебного пристава, выламывающего дверь. Я открыла глаза и обнаружила, что Маманя, наряженная в чистый фартук и повязанная платочком так туго, что её щеки напоминали два спелых томата, замерла у моей лавки с подносом. Вид у неё был до того подобострастный, что я невольно проверила, не выросла ли у меня за ночь корона или хотя бы министерский портфель.

— Потчуйся, ягодка! Откушай, Марфушенька! — пропела она, выставляя на стол стопку блинов, от которых валил пар. — С пылу, с жару, на маслице сливочном, как ты в детстве любила… до того, как в лес ушла и по-латыни заговорила.

Я села, чувствуя, как тело Марфуши, наконец-то отдохнувшее в родных стенах, довольно потягивается.

— Доброе утро, глава департамента питания, — я потянулась к столу и взяла блин. — Вижу, вы осознали важность утреннего калорийного вброса для руководства. Настя где?

— Так в погребе она, — Маманя всплеснула руками. — Каждую ягодку, как ты велела, пересчитывает. Кузнец-то Микула