Я на тебе (никогда не) женюсь - Анна Рейнс

— мне не нужны твои извинения. Меч.

Честно говоря, от них не отказалась бы я. Но, кажется, пора принять тот факт, что генерал не видит в своем поведении ничего предосудительного. Голос у него сухой и бескомпромиссный — настолько, что я машинально вскидываю деревянную палку и ставлю перед собой.

— Значит предлагаешь просто забыть? — говорит спустя некоторое время. — Знаешь, Аллисандра, а это неплохая идея.

Наверно, его вкрадчивый тон меня сразу должен был насторожить. Но вместо этого я спрашиваю с плохо скрываемой надеждой:

— Правда?

В мимолетном взгляде, направленном на мое лицо, замечаю странный блеск.

Дэлмар обходит меня по кругу, словно пытаясь рассмотреть со всех сторон.

Вычислить слабые места. Разворачиваюсь вокруг своей оси, не давая дракону подобраться к тылу.

Нападаю, но Дэлмар уклоняется с такой легкостью, словно от мухи отмахивается.

— забудем все, — продолжает он. — И как мы там впервые встретились. И разговоры наши — мне они, к слову, очень нравились. Забудем тренировки. Купание тоже, пожалуй. И как я тебя поцеловал.

Каждое слово пробуждает образы, звуки, даже вкусы. Больно жалит меня в самое нутро. Делаю выпад деревянным мечом, но Дэлмар снова уклоняется. вхожу в раж, атакуя снова и снова. Удар. Разворот. Яростный крик. Еще удар. И еще раз.

Внутри все пылает от противоречивых чувств.

— Все забудем, — повторяет он, делая неуловимое движение вперед.

Я даже отреагировать не успеваю. Спотыкаюсь о подножку. Лечу на пол лицом вниз, не ударяясь лишь каким-то чудом. Мир вертится перед глазами, сверху наваливается вес мужского тела, выбивая воздух из груди.

41

Дэлмар фиксирует мои бедра коленями, не давая вырваться. Его голос — опасный, вибрирующий, проникает в каждую клеточку тела.

— Так, ты думала, я отвечу, Аллисандра?

Такое чувство, что меня в жерло вулкана кинули. Меня начинает трясти — от его близости, ярости и еще каких-то эмоций, которые я не в силах распознать.

— Слезьте с меня! — буквально рычу я. — Вы... просто...

— У меня есть идея получше. Посмотрим, что у тебя здесь... — ткань моей рубашки натягивается, рвется, и этот звук электрическим разрядом проносится по моим нервам. Он, черт возьми, порвал на мне одежду! На плече! И сейчас увидит рисунок.

Уже видит.

Касается — и мне вдруг хочется застонать. Кожа пульсирует, точно раскаленные угли, и только его руки могут подарить облегчение. Мое сердце с ума сходит. Извиваюсь ужом, пытаясь вырваться. Ловлю наше отражение в зеркале, и меня еще сильнее ошпаривает.

Дэлмар хищно склоняется над моей спиной. Кончиками пальцев проводит по лопатке — медленно, благоговейно. Так, словно трогает священную реликвию.

Словно это не он продолжает силой прижимать меня к полу.

— Охренеть как красиво, — его хриплый голос доносится до меня, как сквозь толщу воды. А затем он наклоняется. Касается губами рисунка. Сначала осторожно, но уже через секунду жадно пробует мою кожу на вкус. Из меня вырывается стон — отчаяния и какого-то мучительного удовольствия каждый нерв в моем теле горит Ребра конвульсивно сжимаются, дыхание вырывается рвано. Ощущаю себя бумажным корабликом в бушующем море. Волны кидают меня во все стороны, пытаясь утянуть на дно.

— Я вас ненавижу, — из горла вырывается хныканье. Мои пальцы почти до боли впиваются в пол. — Что это такое?

— А я от тебя без ума, Аллисандра, — его хриплый шепот опаляет мою шею. — Мой дракон выбрал тебя. Ты — моя пара. Единственная, кто мне нужен.

— Чего? — выкрикиваю я. Походу, я тоже умом тронулась, раз слышу такие вещи.

Чувствую себя на грани истерики. — Это об этом вы с такой улыбочкой рассказывали вчера своим бабам?

— Каким именно? Я с некоторых пор на других женщин не могу смотреть даже.

— Какое для вас это, должно быть, неудобство!

— Ты ревнуешь меня, Аллисандра?

— В ваших мечтах! — отчаянно кричу я. — Я вам ни капли не верю! Уберите с меня эту гадость.

— Гадость? — медленно повторяет он с какими-то опасными интонациями. Шумно втягивает мой запах и прикусывает плечо. Дергаюсь, как от удара тока, ощущая острый спазм внизу живота. — У меня для тебя отличные новости, Аллисандра. Она не убирается. И у меня появится такая же, как только ты меня выберешь. Здорово, правда?

— Выберу? — неверяще переспрашиваю я, пытаясь посмотреть на него через плечо.

— я вас не выберу! Никогда!

— И чем же я так плох? — он слегка отстраняется и переворачивает меня на спину.

Нависает сверху, глядя прямо в глаза. Зрачок теперь уже полностью вертикальный, и у меня почему-то волоски по всему телу дыбом встают.

— Вы еще спрашиваете? Вы предложили мне роль вашей шлюхи!

— Единственной женщины, поправляет он без тени раскаяния в голосе. — У меня были причины так поступить.

— Думаете, они мне интересны? Повалили меня на пол, разорвали одежду... По-вашему, я тут должна до потолка прыгать, что ваш дракон якобы меня выбрал? Вы слишком высокого о себе мнения, генерал Сарс! — дрожащим от эмоций голосом вываливаю я. — Я... я вам запрещаю приближаться ко мне ближе, чем на метр! Это приказ!

— Я подчиняюсь только королю, принцесса, — словно в насмешку над моим приказом, он снова опускается на меня своим весом. Где-то в глубине зарождается дрожь, усиливается напряжение.

Мне так хочется их выплеснуть, но не знаю как.

Размахиваюсь, и моя ладонь приземляется на щеку генерала со звонким шлепком Дэлмар ее перехватывает, подносит к губам. Целует, прикусывая подушечки пальцев, не отрывая от меня взгляд.

Жар внутри просто невыносимым становится.

— Отпустите! и почему это так жалко звучит?

— Ты так сладко пахнешь, Аллисандра. Я просто невыносимо тебя хочу. Но готов ждать. До свадьбы. ты же станешь моей женой?

42

У меня слуховые галлюцинации. Никак иначе это просто не назвать. Растерянно моргаю. Повторяю вопрос в голове — каждое слово, каждую букву в отдельности.

Словно пытаясь понять, могут ли они значить что-то еще.

— Нет? — вырывается из меня.

— Нет? — медленно повторяет Дэлмар, и мне кажется, что я впервые вижу на его лице тень замешательства.

— Нет! — уже увереннее.

Выдергиваю руку, которую он продолжает удерживать у своего лица, и она неожиданно легко поддается. Почти до боли сжимаю ее в кулак, пытаясь прийти в себя. зажмуриваюсь. Тело все еще дрожит, но голова проясняется, наполняясь всепоглощающим осознанием.

Он действительно предложил мне выйти за него замуж. Еще и... так. Говорит про какую-то метку. Принадлежность. Так, словно все это имеет какой-то смысл. И хуже всего то,