Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

Склонился, коснулся её губ своими. И отдал ей своё дыхание.

Свет полился будто бы отовсюду. Всё заволокло солнечным светом.

Я отдавал ей всего себя. Каждую каплю своей силы. Каждый кусочек своей души. Я открывал себя, раскрывал свою суть — и передавал ей.

Пламя рвалось из меня наружу. Текло, как река, через мои руки, через мою грудь, в её. Оно наполняло её, вытесняло ледяную тьму.

Сначала оно наткнулось на барьер.

Как будто смерть не хотела её отпускать.

Но я толкнул сильнее.

Я отдавал всё и не думал о том, что случится потом.

Я просто хотел, чтобы она дышала, ведь без неё этот мир обречён.

Пусть не останется ничего.

Но она должна жить.

Стук.

Ещё один. И ещё.

Лучшая музыка на свете.

Я замер.

Её губы дрогнули.

Она дышала.

Я приподнялся и успел заметить, как она открыла испуганные, не до конца понимающие глаза.

И последнее, что я услышал — был её голос.

— Рейнар?

Я попытался ответить.

Но не смог.

Силы ушли.

Всё внутри меня опустело.

Я почувствовал, как мир вокруг теряет форму.

Как тьма сжимает меня, забирает.

Но Илария была жива.

И мне этого было достаточно.

Кажется, я улыбнулся, когда тьма поглотила меня окончательно.

Глава 49. Цветы среди снега

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно из глубоких вод забытого моря. Ощущения возвращались осторожно, будто боялись напугать меня своей внезапной ясностью.

Первым пришло тепло. Странное, непривычное для ледяного царства Вьюги, оно медленно согревало моё тело, растекалось приятной волной, касалось кончиков пальцев, щёк и кончиков ушей. Я лежала, боясь пошевелиться, словно одно неосторожное движение могло разрушить этот невероятный момент, стереть его навсегда.

Я жива? Или так и выглядит жизнь после смерти?

Сознание сопротивлялось. Ведь я точно помнила: я умирала.

Ледяная боль сковывала моё тело, мороз лишал дыхания, а сердце замедляло свой бег, постепенно погружаясь в безмолвие. Сердце дрогнуло, вспомнив последние мгновения. Боль, ледяная мгла, беспомощность, а потом… губы Рейнара на моих губах, его тепло, что врывалось в тело, и слова, которые он шептал с такой яростью, словно от них зависела не только моя жизнь, но и весь мир.

А теперь это тепло… Откуда оно взялось здесь, в самом сердце вечной зимы?

Следом вернулись запахи. Свежие, яркие, неожиданные. Сладковатый, тонкий аромат весенних трав и первых цветов, едва распустившихся после долгой зимы. Я осторожно втянула носом воздух, как же приятно! Неожиданно услышала птиц. Их пение было тихим, нежным, словно они боялись потревожить хрупкую тишину.

Она была такой странной, непривычной, почти оглушающей после шума метели и ледяного ветра, который терзал меня так долго, что я успела забыть, каково это — слышать собственное дыхание.

Я медленно приподнялась, опираясь на дрожащие руки, и осторожно осмотрелась вокруг.

— О, богини… — выдохнула я, не веря глазам.

Небо над головой было чистым и синим, без единого облачка, будто его вымыли от многовековой тьмы и снега. Солнце нежно гладило лицо, ласково и заботливо, будто пытаясь успокоить и уверить, что всё уже позади.

Но это было не главное чудо.

Главным чудом был он.

Рядом со мной лежал дракон. Огромный, величественный, покрытый сверкающей, чёрной чешуёй, будто выточенной из обсидиана и усыпанной серебряными звёздами. Его дыхание было глубоким и ровным, крыло бережно укрывало меня, создавая подобие кокона, защищающего от внешнего мира.

Я застыла, чувствуя, как бешено колотится сердце. Этот дракон был мне знаком. Я знала его — не разумом, нет. Я знала его сердцем, знала каждым прикосновением, каждой частичкой души.

— Рейнар… — шёпот сорвался с губ сам собой.

И вдруг воспоминания захлестнули меня волной.

Метель, холодный вихрь, его взгляд, наполненный отчаянием, его голос, звучащий во тьме, зовущий меня, требующий не сдаваться. Его руки, его дыхание, что вернувшее мне жизнь, когда я уже стояла на грани. Его поцелуй, полный огня и отчаянной надежды, который возвращал меня обратно, отрывал от ледяных когтей смерти.

Всё это мелькало перед глазами так ясно, так реально, что грудь сжалась от боли. Я осторожно протянула руку и коснулась чешуи дракона, ощущая прохладную гладкость под кончиками пальцев.

— Рейнар?

Дыхание дракона было глубоким, но равномерным, он словно погрузился в глубокий сон, не реагируя на мой голос и прикосновения.

Я огляделась и только теперь заметила, что мы были на бескрайнем снежном плато, но там, где лежали мы с Рейнаром, растаял снег, и прямо из-под талых сугробов тянулись вверх живые, яркие цветы. Нежные, крохотные голубые и фиолетовые, хрупкие и смелые, словно бросавшие вызов холоду и смерти.

Я медленно присела и коснулась лепестков. Они были тёплыми, живыми, пахнущими весной, свежестью и новой жизнью. Словно сама природа приветствовала конец бесконечной зимы.

Я замерла, поражённая, и коснулась дрожащими пальцами их лепестков. Теперь Вьюга была другой. Проклятье, державшее её в оковах вечного льда, рассыпалось пеплом у наших ног, разбилось в тот миг, когда Рейнар подарил мне своё сердце. Теперь мир вокруг менялся, оживал, расцветал…

Я прищурилась и посмотрела на солнце — тёплое, весеннее, живое.

Кажется, Хельвин был прав. Стоило меня убить, и проклятье всё-таки спало.

Я снова взглянула на дракона. На его величественное тело, на крылья, укрывавшие меня, защищавшие от холода. Он вернул меня с того света.

Только почему теперь он спит?

Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение насладиться этим невероятным моментом — запахом цветов, щебетанием птиц, мягкостью солнца, тихим дыханием дракона, словно укрывшего меня от всех бед.

Но тишина внезапно прервалась.

Глубокий, вибрирующий звук разнёсся над плато, заставив меня вздрогнуть. Дракон резко приподнял голову, его огромные серебристые глаза распахнулись, и в них читалась ярость, дикая, первобытная, чуждая…

— Рейнар? — мой голос сорвался от испуга.

Но передо мной уже не было того, кого я знала. Дракон стремительно поднялся, крылья с шумом расправились, создавая порыв ветра, заставивший цветы склониться к земле.

Он больше не узнавал меня. Я видела в его взгляде дикость, инстинкт, лишённый разума.

— Рейнар! — я крикнула громче, пытаясь достучаться до него, но он уже не слышал.

С рычанием дракон схватил меня когтями, и я почувствовала, как меня отрывает от земли. Ветер хлестнул по лицу, цветы остались далеко внизу, уступая место привычному снегу и льду, в котором мы снова растворились, уносясь к далёким, заснеженным вершинам гор.

— Стой! Верни меня на место!

Дракон не отреагировал, продолжая мчать меня к неизвестности.

А я… я устала сопротивляться и расслабилась. Когда-нибудь