Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий - Мария Никулина

Чего? О чем это?

А, о свинце. Это про отравление свинцом. Но как это можно увязать с духовным смыслом?

О, а эти гравюры в трактатах меня всегда пугали. Посередине картины художник запечатлел мертвого старца, оказавшегося замкнутым в круге. На его скрещенных руках сидел ворон, а с дыханием мертвеца соединялись две птицы — лебедь и пеликан. За пределами круга нарисовано пять звезд, внутри которых поместили астрологические знаки. Одна из них была черной — наверное, это Сатурн. В углах картины расположились пламя, волна, ураган и камни, что символизируют четыре стихии.

Может, тут кроется какая-то подсказка?

Хм, замкнутое пространство... Нам наверняка нужно будет выбираться из замкнутого пространства. Но выбраться из него будет не так просто. Чтобы выиграть, нужно будет... умереть? Может, как-то понарошку умереть? Тут точно будет какая-то хитрость. А вот отравление свинцом меня смущает. Сколько мое тело сможет продержаться? И есть ли от этого какое-то противоядие?

Кажется, у меня созрел план.

Какая я молодец! А все благодаря Эйдану. Не представляю, что бы я без него делала. И все же меня мучают сомнения: он помогает, потому что в меня влюблен, или потому что хочет устранить других соперников? Что ж, по крайней мере у меня появился шанс выжить. А остальную правду я узнаю совсем скоро. Нужно просто немного подождать.

Глава 15

Жизнь налаживается! Эйдан снова со мной разговаривает (и даже, кажется, флиртует), Морти выписали из госпиталя (он выглядит как оживший мертвец, но не теряет жизнелюбия), а я основательно подготовилась к первому испытанию (Дафна создала для меня антидот, а я взамен достала ей нужные книги для диплома). И все было так хорошо, но нет, им нужно было это испортить!

Все началось одним хмурым октябрьским утром. В столовой стоял неимоверный гул — я даже не слышала Лору и Морти, а они сидели со мной за одним столиком. Тогда я не обратила на это внимание, не знала, что это — тревожный сигнал. Не успела я положить последний кусок хлеба в рот, как рядом со мной возник Эйдан.

— Извините, что прерываю вас, но тебя, Ирен, зовет Тритон к себе в кабинет. Прямо сейчас.

Лора удивленно захлопала ресницами, а Морти скрестил руки на груди и отвернулся. После отравления мы с ним так и не обсудили то, что произошло ночью после бала. Но с тех пор он ничего не хочет слышать об Эйдане. Даже то, что тот помог мне.

Я встала из-за стола, схватила сумку и последовала за Эйданом. Почему-то я надеялась, что он возьмет меня за руку, но этого не произошло. Иногда мне хочется забыть все условности и просто быть рядом с ним. Но я знаю, что это глупо. У Эйдана есть девушка, и вообще, мне он ничего не обещал. А та ночь... Эх. Видимо, все, что было на балу, останется на балу.

Но тогда, на Мабоне, он казался таким искренним...

Мы подошли к огромной двери кабинета ректора. Эйдан галантно открыл передо мной дверь.

— Дамы вперед.

— Так ты тоже идешь?

— Конечно. Я разве не сказал тебе? Всех участников Игр позвали.

Ох, не к добру это, чует мое сердце.

Перед столом Тритона уже сидели Геб и Эвр. Воздушник улыбался, а при виде нас приветственно махнул ладонью. Гад. Еще хватает совести делать вид, что ничего не было. Наверное, просто прикрывает свою ложь перед ректором.

Мы с Эйданом сели на два свободных стула. К счастью, огневик проигнорировал приветствие Эвра. А такой воспитанный молодой человек не игнорирует никого просто так.

Тритон кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Дорогие мои участники Игр. Признаюсь, я делал все для того, чтобы вам ничего не мешало готовиться к первому испытанию. Но увы, я не могу пойти против государства. В общем, король лично решил, что Игры должны быть публичными. Это значит, что первое испытание будут снимать на зеркала, соберутся трибуны со зрителями, кругом будут толпиться журналисты... Да они уже лезут чуть ли не в окна. Поэтому прошу вас, прислушайтесь к моим советам.

Все выглядели напряженными. Даже Геб — а он обычно не показывает никаких эмоций.

— У вас обязательно возьмут интервью или хотя бы попросят комментарий. Я не могу вам запретить этого делать. Я всего лишь прошу вас об одном: не выставляйте академию в дурном свете. Ради меня, ради всех нас. Король, мягко говоря, не в восторге, что Игры вернулись. Это значит, он сделает все, чтобы нам помешать, будет искать любую зацепку, чтобы навредить нам. Вы должны сосредоточиться на подготовке к испытанию и не поддаваться на провокации. Будет много неправды, много слухов. Не верьте им.

На мою макушку что-то упало. О нет.

Записки посыпались мне на колени, будто они — капли в летнем ливне. Полминуты спустя я была вся покрыта бумажными свертками.

Я с опаской посмотрела на Тритона. Ну почему это всегда происходит рядом с преподавателями? Эти ненавистники что, как-то угадывают время? К счастью, ректор не рассердился, а улыбнулся.

— В прочем, может, я зря волнуюсь. Вот, у Ирен уже есть поклонники.

— Ах, если бы, — пробурчала я.

— Ну-ка, что они пишут, — Эвр забрал одну из записок, раскрыл и прочел. — “Умри, предательница, ты не выживешь в этих Играх, и так тебе и надо”. О да, Ирен, тебя так любят.

— Отдай ее мне! — Я выхватила записку из рук Эвра. Он злорадно улыбнулся.

— Господин Мориус, — Эйдан встал. — Позвольте мне прибраться.

— Да, конечно, — Тритон кивнул. Он мигом посерьезнел.

Эйдан смахнул все бумажки с моих коленей. Меня тут же будто пронзило электричеством, но я знаю, что магией он не пользовался. Огневик собрал записки в кучу, щелкнул пальцами — и они мигом загорелись. Щелкнул еще раз — и на полу остался только пепел.

— Чудно, чудно, садитесь, господин Фламмель, — сказал ректор. Эйдан сел рядом. Он утешительно улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ.

Тритон продолжил.

— Видимо, я зря был полон надежд. Многие жители королевства не принимают Игры. Поэтому внимательно подбирайте слова при общении с прессой, не делитесь слухами, никого не оскорбляйте и будьте вежливы. И помните: их перья — это оружия, и они могут быть направлены против вас.

Ректор глянул на огромные напольные часы.

— Что ж, вам пора на пары, не смею больше задерживать. Ирен, а ты останься на минутку, хорошо?

Участники Игр вышли. Мы с Тритоном оказались одни. Ох, не нравится мне все это.

— Ирен, дорогая, —