Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

— Нет, — произношу ломаным голосом, ощущая, как горло стягивает от напряжения.

И всё же забираю коктейль и делаю жадный глоток. Мне нечем дышать и ужасно хочется пить. Мне некомфортно и так хочется забыться. Так хочется откинуть лишнее, но смущение, откуда-то взявшееся, этого не даёт — оно жжёт щёки, мешает дышать ровнее и не отпускает.

— Пойдём за столик или уединимся? — завлекающим и соблазняющим голосом спрашивает Влад, и от его тона по коже пробегает горячая волна, а внутри всё сжимается от противоречивых желаний.

— Я не хочу здесь оставаться, но и в комнату не пойду, — упрямлюсь.

— Огонь ответ, — весело комментирует Макс.

И он подталкивает меня к столику, а Влад отходит, чтобы я могла сесть. И так получается, что я оказываюсь на диване посередине.

И не смотреть по сторонам не получается — вокруг слишком много чужих тел, чужих стонов, чужой похоти, и всё это давит, возбуждает и пугает одновременно.

И я ерзаю по мягкой обивке, пытаясь усесться, и делаю ещё несколько глотков из бокала, который всё же забрала из мужских рук.

И тут я чувствую мужскую горячую ладонь, которая плавно поднимается по моей ноге. А путь он начал сразу с колена.

Перевожу заторможенный взгляд на ладонь и почему-то не останавливаю его, а смотрю, как Макс внаглую пробирается под подол платья, и от его уверенности внутри поднимается смесь возмущения и предательского жара.

А Влад тем временем гладит меня по плечу и целует в шею. Он как бы невзначай скидывает бретельку платья, обнажая грудь в лифчике.

А я делаю глубокий вдох, чувствуя, как щёки вспыхивают. Отставляю на стол бокал, ощущая, как внутри всё сжимается от смеси стыда и возбуждения.

— Нас увидят, — стопорю это безумие словами, хотя голос уже дрожит.

Но почему-то не спешу убирать их руки. А Макс тем временем уже добирается до развилки между ног и ныряет под трусики.

— Ах… — закрываю глаза, откидывая голову назад.

Воздух вокруг как будто становится гуще, тяжелее, а внутри всё начинает плавиться.

Мужчина не мог встретить толком сопротивления, потому что я возбудилась. Потому что то, что происходит вокруг, за гранью, и оно стирает границы того, что дозволено.

Расширяет их, делая гибкими. Вот я сейчас гибкая. Я могу подстраиваться. Могу получать удовольствие, даже когда стыдливость сталкивается с похотью. Они борются, и победительницы нет — внутри только жар, сладкая слабость и странное, пьянящее ощущение, что я теряю контроль быстрее, чем успеваю это осознать.

Влад поднимает руку выше и проскальзывает большим пальцем мне в рот. Он то вынимает его, то засовывает полностью, имитируя минет, и я чувствую солоноватый вкус его кожи, а вместе с ним — новую волну стыда и возбуждения.

А Макс уже, подтянув меня чуть вперёд, входит пальцами и прикусывает кожу на шее, тихо рыча. Жжение от укуса смешивается с тем, как его пальцы двигаются внутри — глубоко, требовательно.

И от этой двойной атаки внутри всё сжимается и расходится горячими импульсами.

— Лера, — хрипит Макс, держась на внутренних рычагах.

Ещё немного — и он слетит с них. В его голосе столько сдержанной жадности, что по спине пробегает горячая волна, а в груди поднимается паническое, почти отчаянное желание и остановиться, и продолжить одновременно.

— Я хочу выпить, — выпаливаю, чувствуя, как горло снова пересыхает от напряжения, а мысли путаются.

Но как только хочу потянуться за коктейлем, встречаю жёсткий протест:

— Нет, больше никакого алкоголя, — властно приказывает Макс.

Я удивляюсь, но уже плохо понимаю, почему он может быть против. Ведь во мне такая лёгкость от выпитого появилась. И смущение потихоньку уходит, на смену ему приходит страсть — всепоглощающая, густая, почти невыносимая.

Она поднимается снизу и растекается волнами по телу, стирая остатки сопротивления и оставляя только жар и сладкую слабость.

Сосу всё усерднее палец Влада, а движения Макса становятся всё требовательнее — глубже, жёстче, будто он уже не играет, а полноценно трахает.

Стону и тянусь к мужчинам, нащупав их шеи, тяну ближе к себе, а они впиваются поцелуями в мою шею. И от этой двойной близости внутри всё плавится.

— Да, — выпаливаю с трудом, голос срывается на полустоне.

— Хватит этих игр, — припечатывает Макс.

И он сдёргивает меня с дивана и поднимает за руки. Я встречаюсь с его взглядом, в котором так много жажды, и понимаю, что всё предрешено — выбора больше нет, осталась только дорога, которую они уже выбрали.

Макс идёт по коридору, обитому красным бархатом, и Влад открывает перед нами дверь.

Первое, что мне бросается в глаза в комнате, — это колесо. Вот самое настоящее колесо, которое висит возле стены, металлическое и массивное.

— А как на нём? — заплетающимся языком спрашиваю, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Оно не особо подходит для троих, детка, — мягко протягивает Влад, но в его голосе уже слышится интерес.

— А я хочу, — внезапно во мне появляется азарт, и я дёргаюсь, будто сама удивляюсь собственным словам.

Макс ставит меня на ноги, и я подхожу к колесу, в котором спокойно смогу встать на ноги и ещё и руки протянуть. На нём есть ремешки, чтобы держаться. И, конечно же, никакой инструкции. Но мной уже завладело предвкушение.

Я скидываю босоножки на каблуке и смотрю, как зачарованная, на него, чувствуя, как внутри всё напрягается возбуждения и странного, пьянящего любопытства.

— Раз она так хочет… — задумчиво тянет Влад.

— Поиграемся, — соглашается Макс, и в его тоне уже нет сомнений.

— Детка, только на тебе слишком много одежды, — предупреждает мужчина.

И я совершенно не сопротивляюсь, когда они избавляют меня от неё. Ткань скользит по коже, воздух касается обнажённого тела, и каждый слой, который они снимают, делает меня всё более уязвимой и всё более возбуждённой.

И когда я оказываюсь полностью обнажённой, мужчины показывают мне, за что держаться и как встать, предварительно пультом отодвинув колесо от стены. Мне связывают руки и ноги, чтобы я не соскользнула.

— И как тебе? — завлекающим бархатным тоном проходится по мне Влад.

Его дыхание будоражит кожу на шее, горячее, почти обжигающее, и от этого шёпота внутри поднимается новая волна дрожи.

Мужчины к этому времени уже раздеты и подходят с разных сторон. Видимо, Влад любит сзади, а Макс наоборот спереди. Ведь уже второй раз именно так они подходят ко мне.

И только сейчас я замечаю, что руки Макса не пусты.

— Что ты собираешься сделать? — спрашиваю растерянно, всё ещё находясь в особом состоянии.

Где внутренние протесты смешиваются с тяжёлым возбуждением и… покорностью. В таком