Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

Он входит почти до основания, и я стараюсь принять, но не могу. Рвотный рефлекс всё же выходит на первый план, и только тогда мужчина понимает, что нужно осторожнее. Горло тут же саднит, а на глазах скапливаются слёзы, которые быстро высыхают.

— Я понял, — подтверждает, что жестить больше не будет, и в голосе слышится сдержанная, но хищная мягкость.

А Макс входит в меня особенно медленно, так что я чувствую каждую венку на его члене и прогибаюсь в пояснице ещё сильнее.

Растяжение, жар, давление пробки — всё смешивается в одну острую, почти невыносимую волну. Закатываю глаза и отдаюсь на волю мужчинам.

Это именно тот момент, когда я под ними беспрекословно.

Они не дадут доминировать.

Они будут брать, пока я могу дать.

Они будут рвать мою действительность.

Будут показывать, что все ограничения — в моей голове. Что это блажь.

А я с каждым разом погружаюсь всё сильнее в их темноту. Я гуляю по ней и скоро стану считать её своей. Скоро я стану для неё своей.

Принимаю, а они наращивают обороты. Толчки Макса становятся жёсткими, рваными, требовательными. И каждый раз, когда он входит, я чувствую пробку — и это доводит меня до второго оргазма стремительно.

Я распадаюсь на осколки, и в нервных окончаниях искрит. Соски горят огнём, как и клитор. Стимуляция адски острая — каждая волна бьёт сильнее предыдущей, не давая передышки.

Толкаю Влада руками и падаю на кровать, крича. Я не могу просто это выдержать. Меня прорывает. Меня накрывает так, что всё тело трясёт — дрожь идёт откуда-то из самого центра, расползается по мышцам, выжимая из меня остатки сил.

Мужчины дают мне пережить эти минуты, а после ложатся рядом.

Влад спереди, а Макс сзади.

— Снимите, — жалобно прошу, голос срывается.

И тянусь всем телом к Владу за защитой. Закидываю руки ему на шею и проезжаюсь сосками по его груди. Шиплю сразу же от остроты импульсов, прокатившихся по ним — боль и остаточное удовольствие смешиваются в одну жгучую вспышку.

— Сейчас, — шепчет мягко Влад.

И когда он снимает зажимы, меня выгибает. Макс просовывает руку и снимает с клитора — и я вздрагиваю, лежа с закрытыми глазами, чувствуя, как острая, почти невыносимая чувствительность бьёт по нервам.

— Толкач, что ты подсыпал? — следует неожиданный вопрос от Макса.

— Совсем немного, и к тому же… что она там выпила, — отнекивается Влад.

А я с трудом выплываю в действительность и, переводя взгляд на Макса, спрашиваю:

— Что происходит? — сиплю сорванным голосом.

— Девочка… — ласково протягивает он и гладит меня костяшками пальцев по щеке. — Толкач сделал так, чтобы ты расслабилась. Скоро пройдёт. Как ты себя чувствуешь?

— Что? — поражённо спрашиваю.

И до меня доходит смысл сказанных Максом слов. Влад подсыпал… Гандон. Ярость вспыхивает резко.

— Придурок конченный! — кричу и бросаюсь с кулаками на него.

Толкаю ногой и сталкиваю с кровати.

И когда мужчина, не ожидавший такого, падает на пол, матерясь, я слетаю с кровати и, пока он ещё не успел встать, заряжаю ему ногой по рёбрам. Удар отдаётся в голени тупой болью, но я даже не замечаю — внутри слишком сильно кипит.

— Уймись, бешеная! — гаркает Влад.

И стремительно встаёт, а меня не остановить.

— Ты меня траванул! — кричу обвинительно, голос срывается от ярости. — Дрянью опоил! — обвиняю дальше и кидаюсь на него, уже не думая о последствиях.

Но тут сзади подлетает Макс и хватает меня за живот, отрывая от пола. Его руки железный обруч, и от этой внезапной фиксации внутри вспыхивает новая волна бессильной злости.

— Успокойся, так ты ничего не добьёшься! — давит он тоном и криком, но я едва слышу.

— Мне плевать! Я голову ему разобью, расцарапаю лицо. Конченный! — кричу и брыкаюсь, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. — Пусти, Макс!

— Я ставлю, а ты целишься в одну точку, — произносит возле моего уха, и в его голосе нет злости — скорее тяжёлая, спокойная собранность.

Я резко перестаю брыкаться, понимая, что мужчина не мешает — он почему-то стал моим союзником. Внутри всё ещё дрожит от ярости, но теперь к ней примешивается острое, опасное удовлетворение.

— Жнец, а ты не охуел случайно? — наездом буравит Влад. — С хера ли ты ей помогаешь?

— Сам знаешь, я не одобряю такую дичь, — жёстко рубит Жнец, и в его тоне слышится сталь.

— Это не повод идти на поводу у Леры! — не унимаясь и агрессивно говорит Влад, глаза у него уже горят совсем по-другому.

— Живот! — кричу.

И Макс понимает молниеносно. Он крепко держит меня, а я напрягаюсь и поднимаю ноги, со всей дури бью ими Владу по животу. Удар получается тяжёлым, глухим. Тот отлетает и влетает в стену, даже чуть съезжая по ней, но останавливается.

— Охуели оба, — резюмирует.

Но почему-то вместо того, чтобы злиться, он улыбается. Не кривовато, не ухмыляется, а именно по-мальчишески задорно улыбается.

— А теперь, ми-ла-я… — он издевательски растягивает последнее слово, и в голосе уже слышится опасная игра. — Ответка.

— Какая ответка, это ты во всём виноват, — твёрдо парирую.

— Он прав. Первый шаг был за Владом, после — ты, а теперь снова он, — подтверждает Макс, и его спокойный тон только сильнее накаляет атмосферу.

— Ты на чьей стороне? — возмущённо спрашиваю, ощущая, как внутри снова начинает закипать злость — уже не только на Влада, но и на эту странную, мужскую логику.

— На своей, — со знанием дела отвечает за него Влад.

— Ах ты… — замахиваюсь и так получается, что закидываю руки мужчине на шею.

— Хочешь, чтобы побыстрее та дрянь вышла? — спрашивает серьёзным тоном мужчина, и я киваю, всё ещё дрожа от остатков ярости и адреналина. — Тогда пошли трахаться. И чем больше, тем лучше, — заверяет меня, и в его голосе уже нет прежней издёвки — только тяжёлая, голодная решимость.

И, подхватив меня под ягодицы, он идёт опять к кровати. Падаем в неё вместе.

— Предатели, — ругается без агрессии Толкач и пристраивается сзади. Его рука сразу же накрывает моё горло и перекрывает кислород — сильно, чтобы сразу почувствовала.

Только мне теперь не страшно. Я доверяю.

А он, вынув пробку и откинув её подальше, входит мне в попку одним толчком под мой протяжный стон. Растяжение, жар, давление — всё сразу обрушивается, и я выгибаюсь, закидывая ногу на бедро Макса.

Тот же накрывает мои губы своими и входит в лоно — глубоко, уверенно, заполняя до предела. От