Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

— Окей, — сдаюсь я, — Я тоже о тебе думаю.

— Думай обо мне днем и ночью, поняла?...

— Поняла...

Его требование и наглые тискающие мою попу руки заводят не на шутку. Я поднимаю его футболку и стягиваю через голову, а затем, окинув взглядом все предлагающееся мне великолепие, оглаживаю его руками. Восторг заполняет меня до горлышка.

Мы целуемся, обнимаемся и тискаем друг друга, пока оба не начинаем задыхаться от страсти. Денис подталкивает меня в сторону спальни, распахивает дверь за моей спиной и доводит до кровати, после чего сам стягивает джинсы и снимает с меня футболку.

В лифчике и трусиках я падаю на прохладную постель. Данилов, сняв штаны, меня накрывает. Наши поцелуи и касания становятся горячее и откровеннее. А когда он спускается ниже и влажно облизывает мой сосок прямо через ткань бюстгальтера, я несдержанно стону.

— Тебе нравится? — спрашивает он, выкручивая вентиль моего возбуждения на максимум, — Приятно?... Нравится все, что я делаю?

Говнюк!... Засранец!

Знает же, что я в его руках как пучок оголенных проводов!... Знает, и добивает меня!

— Боже!... Да! Да, нравится!... Ты только не останавливайся!

— А так?

Спускает руку вниз и, собрав мое белье между ног в узкую полоску, натягивает ее на промежности, утопляя в плоть.

Желание, что меня пронзает, настолько острое, что тело под ним выгибается в судороге. Такого я даже в самых похабных фильмах не видела.

— Так... — смотрит на меня, из-под опущенных век, — Так нравится?...

— Нра... — бессознательно болтаю головой, — Нравится... очень...

Он повторяет прием, а потом отодвигает белье в сторону и проходится по моим складкам пальцами вверх и вниз.

Боже... Господь всемогущий, это однозначно стоило того, чтобы ждать Данилова целых девятнадцать лет. Каждая проведенная с ним минута приносит взрыв эмоций и восхитительные открытия. Каждый миг — новое откровение.

— Сдвинь чашечки лифчика вниз... — велит он беспрекословным, возбуждающим до дрожи, голосом.

Я повинуюсь, опускаю их и сжимаю грудь обеими ладонями. Взгляд Дениса туманится, дыхание становится частым и шумным. Густые ресницы трепещут.

— Тебе нравится смотреть?... — спрашиваю шепотом.

Он неопределенно дергает головой и не произносит ни звука. Я продолжаю трогать себя, поглаживая кожу и играя с сосками. Данилов, наблюдая, практически вслепую достает пакетик с презервативом, вскрывает упаковку и, спустив трусы, раскатывает его по члену.

А потом приставляет головку к входу и, резко выдохнув, начинает в меня проникать.

Я задерживаю дыхание, ожидая чего угодно, и смотрю на бьющуюся венку на его виске.

— Не молчи, если больно, — предупреждает он и, удерживая мои бедра обеими руками, входит до упора.

Его член растягивает меня до выступивших слезинок на глазах. Я чувствую себя максимально наполненной. Это фантастическое ощущение, усиливающееся всем тем, что к этому члену прилагается.

Я выталкиваю воздух из легких и снова набираю полную грудь. Кожа покрывается влажной пленкой испарины.

— Как?...

— Можешь продолжать, — разрешаю я.

— Не больно?...

Я прикрываю глаза, потому по ним он прочтет все, что захочет. Его умелые, доводящие до безумия ласки, или трогательная забота обо мне — я не знаю, что нравится мне больше. Зачем он такой милый?...

— Кира...

— Нет, Денис. Мне приятно.

— Приятно... — повторяет почти неслышно, — бля-а-адь... маленькая...

Отстраняется и делает ещё один выпад. Волны теплой вибрации разбегаются по телу, наполняя его сладкой негой и заставляя дрожать.

Данилов совершает толчок пожестче, а затем, выходит полностью и снова резко погружается. Толкается снова и снова, то ускоряя, то замедляя темп.

Мне перестает хватать воздуха. Между ног, в том месте, куда приходятся его удары, печет и тянет. Его член скользит во мне быстро и упруго.

— Переворачивайся, — командует Денис, отстранившись.

— Что?... — теряюсь я.

— На живот и на колени. Быстро, Кира!...

О, черт!... Яркая вспышка внизу живота едва не заставляет меня закричать в голос.

Я переворачиваюсь с его помощью и опираюсь на колени. Меня ведет, и перед глазами пляшут черные мушки.

— Ниже... вот так, — продолжает управлять процессом, надавливая ладонью на мою спину в области лопаток, — Ноги шире...

Я снова зажмуриваюсь. От стыда и дикой неконтролируемой похоти. Денис размазывает влагу, толкается в меня двумя пальцами и растягивает изнутри.

Нет, я не верю, что все это происходит наяву.

В момент, когда он врезается в меня членом, я разлетаюсь на атомы — трясясь всем телом и воя в подушку.

— Кира... держись... — доносится до меня как из-под толщи воды.

Он прижимает мои плечи к кровати и, звонко ударив меня по ягодице, стремительно идет к финишу. Последние толчки особо сильные, распластывающие меня по матрасу. Денис кончает, с низким рыком, прижавшись лицом к моему затылку.

Несколько минут мы лежим не шевелясь и не разговаривая. Мои мышцы как желе, в голове туман и ни одной мысли, и только когда начинает звонить его брошенный на тумбочку телефон, я пробуждаюсь.

— Денис...

— М-м-м-м?...

— Денис, тебе Миранда звонит.

Глава 39

Денис

— Пусть, — отвечаю я, все ещё плавая в теплых волнах кайфа, — Потом перезвоню.

Кира начинает ворочаться. Тяжело вздыхает и все время смотрит на не прекращающий трезвонить телефон. Миранда продолжает наяривать без остановки.

— Что ей нужно? — спрашивает Кира, когда мобильник снова начинает трезвонить.

Тихо чертыхнувшись, я скатываюсь с нее и, подхватив телефон с тумбочки, поднимаюсь на ноги. Выхожу из комнаты и только после этого отвечаю на звонок:

— Что такое, Миранда?

— До тебя не дозвониться! — восклицает она, начиная разговор с наезда, — Ты что, спал?!

— Что случилось?

— Ничего!... — смеется нервно.

— Ну, тогда пока.

— Дэн!... Подожди! Артем с тобой?

— Нет.

— А где он?

Зайдя в ванную, стягиваю резину и бросаю ее в ведро. Встаю около душевой, кипя от желания бросить трубку.

— Откуда мне знать, Мира?... Я не видел его сегодня и не созванивался.

— Точно?...

— Ты думаешь, я прячу его у себя?...

В динамике раздается ещё один тяжелый вздох. Я нетерпеливо постукиваю ногой.

— Куда он делся, Денис?... Я не могу дозвониться до него со вчерашнего вечера.

— Я не знаю.

— Мне