Главное не влюбиться - Татьяна Катаева

даже руки потеют от напряжения. А тело… Оно — оголённый провод. Напряжено на все двести двадцать. Дотронься — и тебя убьёт. Вот только от такого перенапряжения я сама, скорее всего, сдохну.

— Что тебе надо? — пытаюсь не дрожать я. Выходит с трудом. Тело словно предаёт меня. Оно хоть сейчас готово развалиться на мелкие кусочки, лишь бы его не трогали. Потому что мысль о том, что Макс знает о поступке друга и хочет того же самого — выворачивает.

— С тобой хотят поговорить, — лезет он в карман, чтобы через секунду достать оттуда телефон.

— Кто?

Не успеваю я переварить информацию, как слышу уже длинные гудки. А ещё через секунду Фадиев уже суёт мне в руку трубку.

— Ну здравствуй, красавица, — на том конце провода раздаются первые слова. Не вижу лицо человека, который их говорит, но чувствую каждой мышцей, что он улыбается. — Не поздороваешься со мной?

Я не могу…

Просто отключается такая возможность. Да что говорить… Я дышать не могу.

Это как встретиться лицом к лицу с собственным кошмаром. Я не вижу Дамиана, но его голос… Мгновенно вспоминаю его губы на своём теле. Отвратительный, противный вкус — аж до рвоты. И пальцы, которые входили туда, куда им не разрешали. И прямо сейчас эти невидимые пальцы сжали моё горло.

— Эй, малышка, ты хотя бы звук подай, что тут, — продолжает он.

— Угу, — всё, на что меня хватает.

— Отлично. Смотри, разговор у меня для тебя короткий, — уж слишком бодро он говорит, как для человека, которого сильно избили. — Знаю, ты расстроена, что мы не завершили начатое…

Туман перед глазами и рвотный спазм в животе. Хотя бы позорно не начать блевать сейчас. Потому что я не должна показывать, как мне плохо и страшно.

— В следующий раз продолжим. Да? Ты же помнишь, что тоже этого хотела. Да? — с нажимом спрашивает. — Просто твой сводный брат что-то не так понял. Да?

Я молчу. Не могу я сказать ему, что я хотела… Что по доброй воле…

— Да, Ксюша-а-а? Потому что если нет, мне придётся приехать к тебе и завершить начатое. Хочешь — прямо сейчас Макс привезёт тебя ко мне? Приезжай, повеселимся, малышка. До сих пор не могу забыть твои проколотые соски…

Я плохо помню, как завершился этот разговор. Знаю только, что Макс забрал телефон и сделал типичное «бу», чтобы напугать меня. Но и этого было достаточно, чтобы я вытаращила на него глаза и смотрела как на монстра. А когда он ушёл, меня всё-таки вывернуло. Я почти не ела эти дни. Утренняя чашка кофе — единственное, что было в желудке, но и её теперь там нет.

Я прижимаюсь спиной к холодной стене и прикрываю глаза.

Он угрожал мне! Он сразу обозначил и предупредил, что сделает со мной, если я посмею рассказать о насилии.

Нет! Никто не узнает. Нельзя!

Я поднимаю сумку с холодного асфальта и иду на выход с территории университета. Я не готова видеть людей.

— Ксюша, — слышу знакомый голос и останавливаюсь. Хотя нет. Просто замираю, но голову не поворачиваю. — Что с тобой? Я тебя от самого корпуса зову.

— Что тебе надо, Кирилл? — спрашиваю грубо. Я на грани истерики. У меня нет сил с ним бороться. Хотя раньше именно наша борьба возвращала меня к жизни. Что-то есть в том, как горят искры, когда мы ссоримся. Будто заряжаемся друг другом.

— Снеж, возвращайся домой. Мне спокойнее, когда ты рядом. Тем более родители улетели отдыхать.

А что, это же идея. Значит, ему спокойно, когда я рядом? Он забыл, что я могу творить? Надо напомнить. И чтобы больше не думать об угрозах Дамиана, я переключаюсь на Кирилла. Раньше мне нравилось выносить ему мозг. Раньше это давало энергию и силы. Что ж, пойдём лечиться другим способом, коль внушение не сработало.

Глава 33. Ксюша

Мы ломаем себя, когда формируем характер. Когда жертвуем чем-то ради кого-то. Когда день за днём пытаемся строить личность, которая будет нравиться всем, но не будет являться тобой же. Косточка за косточкой — до той идеальной картинки, от которой самой тошно.

Это больно.

Боль — странная штука. Когда тебе причиняет её кто-то, ты кричишь. Ты пытаешься отбиться, дать сдачи, уберечь себя от неё. А когда ты причиняешь боль себе сам… Это происходит тихо. Нет криков. Нет кнопки стоп. Нет ограничений.

Твори что хочешь — всё равно никто не заметит, как ты горишь изнутри. Никто не спасёт, пока ты сам себя не остановишь. Или же пока не откроешь душу для другого, того, кто сможет увидеть тебя настоящую. И принять такой, какая ты есть.

Я не готова никому открываться. Не готова впускать в душу посторонних. Не готова срывать маску и показать всем или кому-то даже одному, что я маленькая девочка, которой просто больно и страшно.

Нет. Никто не узнает, что по ночам я просыпаюсь в холодном поту и закрываю себе рот, чтобы не кричать. Хуже всего, что мне ничего не снится. Но ощущение, что на меня кто-то смотрит в темноте, — оно душит.

Возможно, правильно было бы сказать Кириллу об угрозе Дамиана. Он бы защитил. Не позволил ему меня обидеть. Ведь, несмотря ни на что, он меня всегда спасал. Но… Есть огромное «но». Кирилл убьёт Селезнёва. Он и в первый раз не пожалел силы. А во второй…

Нет. Нельзя. Как бы я ни злилась на Кирилла, так с ним поступать нельзя.

Я собираю волосы в обе руки, приглаживаю и завязываю в высокий хвост. В зеркало смотрит дикая кошка, которая спрятала трусливую лань. Сегодня будет весело.

Мне уже весело. Закрывшись в собственной комнате, я выпила бутылку шампанского, и теперь мне не страшно. Я буду отрываться на всю катушку, как делала это раньше.

Спускаюсь вниз и приветствую всех приехавших на мою вечеринку. Сегодня в доме будет шумно.

— Ты что устроила? Ксюша, мать твою! — кричит мне в спину братец.

— Мать мою не трогай, — улыбаясь, отвечаю, — а то ей на Мальдивах икаться будет, — делаю глоток шампусика из бутылки. Вух, мне хорошо сейчас-то как.

— Ты пьяная, что ли? Какого хрена, Снеж? — хватает он меня за руку и к себе подтягивает. — Что празднуем?

— Ммм, мы празднуем