Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

старается не скатиться в скандал. Потому, если бы не Феклуша, я бы и не узнала, что Стародубцев исполнил намерение поговорить с женой. Криков-то на всю усадьбу не было. — А доктор что? — Дохтур за ней приглядывает. И господин сотник (звание Феклуша произнесла с типичным придыханием — верно, симпатичный был) тоже. Ток господин Стрельников изволили сегодня с утра пораньше в степь уйти. Решил-таки вернуться к изысканиям. Хорошо. А то я уже тревожиться начала, отчего он засел в усадьбе, как сыч. — Прекрасно, — резюмировала я услышанное. — Как Елена Андреевна уедет, сразу сообщи. — «Хочу точно знать момент, когда можно выдохнуть, что под одной с нами крышей больше нет отравителей». — Как прикажете, барышня! Вряд ли Феклуша стала бы скрывать такое событие, однако полученное распоряжение перевело сообщение о нём из разряда обычной болтовни в важное поручение. К немалому, как я полагала, удовольствию для прислужницы.

Элен потратила на сборы два дня, но в конце концов уехала, сопровождаемая сотником Фёдоровым. Подвоха, которого я ждала до последнего, так и не произошло, и все в усадьбе, включая хозяина, испытали крайнее облегчение.

Между тем приближался и срок, назначенный доктором Васильковским для своего отъезда. Больше этому ничего не мешало: одна пациентка благополучно убыла, Стародубцев почти вернул себе прежнее здоровье (похоже, история с моим отравлением вместо того, чтобы сломить его, активировала скрытые резервы организма), я тоже чувствовала себя достаточно бодро. А вечер, когда суровый эскулап наконец разрешил мне ужинать вместе со всеми, стал настоящим праздником. По распоряжению хозяина, столовую украсили цветами и драпировками, а кухарка Настасья просто превзошла самоё себя. — Я сегодня будто именинница, — улыбнулась я, под руку со Стародубцевым спустившись к ужину и с полузабытым чувством изумлённой радости оглядывая столовую. — За то, что ты сделала и что пережила, Анечка, тебе именин каждый день мало будет, — откликнулся тот и ласково похлопал меня по руке. — Давеча почту привезли со всякими модными журналами — Елена их всё заказывала. Так ты полистай, полистай. Глядишь, прикупим тебе что-нибудь сердечко порадовать. «Чтобы порадовать моё сердечко, надо закупить геолого-разведочный бур метров на двести пятьдесят длиной, — про себя усмехнулась я. — От такого, кстати, и Стрельников будет в экстазе… Но где же он? До сих пор не вернулся из степи?» Только собралась задать этот вопрос, как в столовую вошли сначала доктор Васильковский, а следом и «пропажа» Стрельников. Причём вид у последнего был не просто серьёзный, а едва ли не похоронный. «Второй бур сломал? — предположила я, пряча тревогу за попыткой пошутить. О том, благодаря чему гость столь вовремя вернулся в усадьбу в день покушения, мне было известно от всезнающей Феклуши. — Или Васильковский опять ему гадостей наговорил? Ну что за человек! Неужели мало того, как разбранил их с Феклушей за дилетантскую попытку лечения?» — Вы, Анна Никитична, присядьте, не стойте, — между тем обратился ко мне доктор. — Вам пока лучше не переутомляться. — Благодарю, Илья Фёдорович, — вежливо улыбнулась я. Однако вместо того, чтобы послушаться, выпустила локоть Стародубцева и подошла к Стрельникову. Дружеским жестом протянула ему руку: — Добрый вечер, Герман Сергеевич. Очень рада видеть вас снова.

Глава 52

— Анна Никитична. — Стрельников сжал мои пальцы с такой осторожность, словно они были сделаны из китайского фарфора, и чопорно поклонился. — Тоже рад вас видеть. — Однако по вашему лицу этого не скажешь, — мягко возразила я. — Что-то случилось? Стрельников немного замялся и наконец ответил: — Простите, Анна Никитична, но я не хотел бы портить праздник. Этот разговор вполне подождёт до окончания… — Прощения прошу, барин! — В столовую, не забыв стукнуть по косяку, заглянул прислужник Никита. — Там это, господин урядник приехали! С полицейским отрядом. Что опять случилось? Зачем целый отряд? Уж не собрался ли Полищук ещё кого-нибудь арестовать? — Анна Никитична, присядьте, присядьте! Вам пока нельзя нервничать! — Быстро сориентировавшийся Васильковский подхватил меня под локоть и усадил на ближайший стул. — Зови господина урядника! — почти одновременно с этим распорядился помрачневший Стародубцев. Однако прежде чем Никита бросился исполнять приказ, доктор раздражённо заявил: — Никита Гаврилович, лучше бы вам этот разговор в кабинете или ещё где вести. Анна Никитична… — Неизвестность заставит меня нервничать ещё сильнее! — парировала я, возвращая себе самообладание. — Прошу, папА, позвольте сразу узнать, что же случилось! — Нет, Анечка, — решительно возразил Стародубцев. — Илья Фёдорович совершенно прав. Никита, веди господина урядника ко мне в кабинет. Господа, прошу извинить. Надеюсь, дело не затянется. Он по здоровому быстрым шагом вышел следом за прислужником. А я, не добившись своего в лоб, зашла с другой стороны. — Герман Сергеевич. — Под моим настойчивым взглядом Стрельников сделал непроницаемое лицо, но кого он мог этим остановить? — Ответьте тогда вы: что произошло? Мой праздник уже безнадёжно испорчен, и я имею право знать причину. Васильковский недовольно прочистил горло, и я повернулась к нему. — Илья Фёдорович, я вас очень прошу! Мне полезнее знать, нежели мучиться незнанием. Несколько секунд мы с доктором не мигая смотрели друг на друга, а затем он отвернулся и отошёл к окну, даже спиной своей демонстрируя, что умывает руки. — Герман Сергеевич! — Я устремила на Стрельникова самый умоляющий взгляд, какой могла сделать, и добилась своего. — Я встретил Михаила Романовича и его людей, когда возвращался в усадьбу. Они разыскивали следы преступников, сбежавших ночью из Щигровской тюрьмы. Это было эгоистично, но я испытала облегчение. Конечно, бродившие по окрестностям уголовники не есть хорошо, но вряд ли они решатся напасть на усадьбу. — Нужно будет выдать Тихону оружие, — вслух подумала я. — А ещё лучше — чтобы вместе с ним ещё кто-то дежурил ночами в привратницкой. Да и вам, Герман Сергеевич, следует быть осторожнее. Столкнёт ещё нелёгкая с этими головорезами. — Это ерунда, не стоящая вашего беспокойства, — слегка поморщился Стрельников. — Кто предупреждён, тот вооружён, однако… — Однако? — насторожилась я. Рассказчик выдержал короткую паузу и досказал до конца: — Однако кроме троих участников банды Гришки Лихого из тюрьмы сбежала Мария Разумихина. Ваша сводная сестра.

А вот это уже заставило меня оторопеть. Маша сбежала? Точно не сама, не того она склада характера! Неужели спуталась с бандюганами? Бред! Никогда бы Полищук не стал держать барышню по соседству с