Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

Герман даже зубами заскрипел. Зло ударил кулаком по ладони: не бывать! Никакого фиктивного брака! И никаких барышень — даже со стальным характером — на полевых исследованиях. В конце концов, разбойники до сих пор были не пойманы. За себя Герман не боялся — и не с такими сталкиваться приходилось. А вот за Анну… Всё. Хватит время терять. Как она сказала: север и северо-запад от Лозовки? Значит, туда он сегодня и отправится, тем более что прежде этот район им почти не исследовался. И решительно кивнув самому себе, Герман стремительно вышел из комнаты.

***

Всё-таки Анна напрасно полагала, что он вооружён одними лишь компасом да лопатой. С собой Герман привёз ещё инклинатор — видавший виды, с исцарапанным корпусом и треснувшим стеклом, но вполне неплохо показывавший магнитное наклонение. С ним-то Герман и ходил по степи, нанося данные на карту местности, великодушно данную ему Стародубцевым. И сейчас, сидя на склоне пологого холма и скрупулёзно выписывая цифры, он не мог не признавать: угол магнитного наклонения в указанном Анной районе был гораздо выше, чем в местах, исследованных ранее. Следовательно, именно здесь рудные пласты подходили близко к поверхности, и здесь требовалось бурить. Только в каком месте точно? «И снова она права, — мрачно подумал Герман. — Без точных замеров придётся тыкаться наугад, как слепому кутёнку. А если ещё и скважина нужна не в десять метров глубиной, а в двести, то и подавно вся надежда на удачу». Тогда соглашаться? Нет, разумеется, он не намерен участвовать в фарсе фиктивного брака, но взять Анну в, кхм, соратники… В конце концов, у неё есть отец — пусть его беспокоит репутация единственной дочери. А ему, Герману, до этого не должно быть ни малейшего дела… — Барин! Герман поднял раздражённый взгляд на приблизившегося Степана. — Что ещё? Прислужник немного стушевался от резкости тона, однако ответил: — Я эт, человека видел. На дальнем холме. Вот только он тама стоял — и исчез сразу. И будто бы в нашу сторону глядел. — Пастух, наверное, — поморщился Герман. — Можа, и пастух, — не стал спорить Степан. — Ток сколько я туда не поглядывал, боле ни людёв, ни скотины какой не видал. А в руках он будто ружжо держал. История не стоила выеденного яйца: «ружжо» наверняка было обычной палкой, а стадо паслось на другой стороне холма. Или это был случайный путник, бродяга. Или ещё кто — не обязательно с дурными намерениями. Однако солнце уже клонилось к западу, путь в усадьбу был неблизкий, и потому Герман махнул рукой: — Хорошо, собираемся, — и принялся аккуратно складывать карту и письменный прибор в полевую сумку.

Он ещё раз поговорит с Анной, но теперь уже в присутствии её отца. И если тот одобрит очевидное сумасбродство дочери, Герману останется только умыть руки.

Глава 57

Стрельников вернулся к ужину не подобревшим ни на йоту. В мою сторону старался не смотреть, хранил на лице мрачную мину, однако когда пришло время вставать из-за стола, неожиданно обратился к Стародубцеву: — Никита Гаврилович, с вашего позволения, я бы хотел поговорить с вами и Анной Никитичной. — Не свататься ли решили? — не самым удачным образом пошутил Стародубцев, и у Стрельникова даже щека дёрнулась. «Как его зацепило-то! — мысленно качнула я головой. — Эх, нежнее надо было. Мужчины девятнадцатого века те ещё нервные создания, оказывается». — Нет, — между тем крайне сдержанно ответил Стрельников. — У меня иной разговор. — Ну, иной, так и иной, — с лёгкостью согласился Анечкин папА. — Прошу в гостиную. Глашка! — Да, барин? — немедленно возникла рядом прислужница. — В гостиную подай. — Стародубцев не стал уточнять, что именно. — И о барышне тоже не забудь. — Слухаюсь, барин! Прислужница убежала, а мы со Стрельниковым чинно двинулись следом за хозяином дома.

***

— Так о чём разговор-то, Герман Сергеевич? Расторопная Глаша принесла сигары, кофе, сладкий ликёр и пирожные — всё как в лучших домах Петербурга, о чём Стародубцев не преминул гордо заметить. Я, со своей стороны, подумала, что не стоило бы ему употреблять кофе на ночь глядя, тем более его с подорванным ядом здоровьем. Да и с курением стоило бы завязать. Однако выступать с пропагандой здорового образа жизни следовало в более подходящий момент. Потому я лишь разлила густой тёмный напиток по чашечкам из тончайшего дрезденского фарфора и приготовилась слушать, что скажет Стрельников.

А тот, и без того напряжённо сидевший на краю кресла, вообще поднялся на ноги, как вызванный учителем ученик. Прочистил горло и начал официальным, словно доклад читал, тоном: — Я уже излагал вам, Никита Гаврилович, отчего считаю, будто недалеко от Лозовки имеется богатое месторождение железа. И несмотря на то что полевые исследования пока никак не подтвердили этого, уверенность по-прежнему сильна. Необходимы более точные инструменты, чтобы провести подробную геомагнитную съёмку местности, и я буду крайне признателен, если вы сможете ссудить мне некоторую сумму для приобретения оборудования. Хочу напомнить о вашей выгоде: шахта, несомненно, принесёт существенную прибыль её владельцу… — Это-то понятно, — перебил Стародубцев. В отличие от Стрельникова, он сидел, вальяжно откинувшись на спинку кресла и сплетя пальцы на животе. — Другое мне неясно, Герман Сергеевич: откуда уверенность ваша? У нас ведь не горы здесь, да и прежде ни о какой руде слыхом не слыхивали. Мел, известняк — это завсегда пожалуйста, но железо? Разве не может компас по иной причине чудить? Пора было вступать мне. — Не может, папА, — твёрдо сказала я. — Здесь, прямо под нашими ногами лежат несметные богатства. Посудите сами: ни одна скважина, пробурённая Германом Сергеевичем, не дала образцов руды. Однако же влияние на компас есть! Значит, железа так много, что оно даже через сотни метров даёт о себе знать. — Смотрю, Аня, тебя наш гость хорошо просветил. — Стародубцев говорил вроде бы шутливо, но за этим чувствовалось недовольство. Стрельников открыл рот, собираясь возразить, однако я успела первой. — То заслуга не Германа Сергеевича, а ангела господня. — Я смотрела чётко в глаза Стародубцеву и искренне надеялась, что у меня вид вдохновлённой пророчицы. — Того, что вернул меня из благого света и заповедал: первой руде быть! — Аня, о чём ты?.. — Стародубцев был не на