Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

уголовниками! Тогда каким же образом? Что там произошло сегодня ночью, когда в усадьбе все мирно спали? Ах и почему Стародубцев отказался разговаривать с урядником здесь, при всех! Столько вопросов, а задать некому!

— Мария Петровна сбежала? — Известие проняло даже Васильковского, заставив на каблуках развернуться от окна. — Господи, как так-то? Её наверняка забрали с собой, чтобы требовать выкупа! Или прикрываться ею, когда полиция их настигнет… Мерзавцы, настоящие мерзавцы! — Очень возможно, — не стал спорить Стрельников, и я невольно посочувствовала Маше. Жёстко ей судьба ответила за попытку убийства. Даже суда дожидаться не стала. — Надеюсь, господин урядник их быстро схватит, — пробормотала я вслед своим мыслям и вздрогнула, услышав в коридоре шаги. Стародубцев возвращается? Так быстро поговорили? И в самом деле в столовую вошёл хозяин дома, однако следом за ним через порог шагнул Полищук собственной персоной. — Михаил Романович! — Я так стремительно вскочила со стула, что на миг потемнело в глазах. — Что там с Машей? Её найдут? Вы же расскажете подробнее, что случилось?

Глава 53

— Здравствуйте, Анна Никитична. Рад видеть вас почти в добром здравии. Приветствую, Илья Фёдорович. — Это я могла забыть об этикете, но не Полищук. — Вижу, как я и предположил в разговоре с Никитой Гавриловичем, вам уже передали печальное известие. — Верно, Михаил Романович, — кивнул Васильковский. — Известие шокирующее, что скрывать. — И мы очень ждём вашего подробного рассказа! — снова напомнила я о главном. — Анечка! — с укором покачал головой Стародубцев, а доктор, покосившись в мою сторону, настойчивым тоном произнёс: — Вам бы всё-таки к себе вернуться, Анна Никитична. Здоровье ваше… — Только ухудшится, если я стану гадать и воображать самое ужасное, — без запинки возразила я и обратилась к уряднику: — Прошу, не томите же! Что это за Гришка Лихой, и как ему удалось похитить Машу? — А, вы же совсем недавно вернулись! — протянул Полищук. — Не слыхали об этом молодце. — Барышне о таких «молодцах» в принципе знать не стоит, — ровно заметил Стрельников. — В силу чувствительности женского пола. «Кто НТВ в девяностые смотрел, того никакими Гришками не проймёшь», — мысленно парировала я. А урядник примирительно сказал: — Полагаю, если в двух словах, то мой рассказ Анну Никитичну не напугает. Так вот, Гришка Лихой, он же Григорий Лихоимцев… — Как-как? — вдруг перебил его Стародубцев. — Лихоимцев? — Да, говорящая фамилия, — усмехнулся Полищук. — Так вот, он объявился в нашем уезде в начале весны, да начал пошаливать. Недели… да, две недели назад его банда попала под облаву. Сам Гришка ушёл, однако нескольких его подельников мы повязали. Вина их была доказана, и сегодня им следовало отправиться по этапу, но… Ночью преступники сбежали. И Мария Петровна исчезла вместе с ними. — На тюрьму был налёт? — уточнил доктор. — Нет, всё прошло достаточно тихо и без жертв, — ответил Полищук, и мне показалось, что он не хочет об этом распространяться подробнее. — Иначе я послал бы за вами, Илья Фёдорович. Серьёзный Васильковский с пониманием наклонил голову, и урядник продолжил: — Не подумайте, будто Мария Петровна находилась где-то поблизости от заключённых бандитов. Для таких, как она у нас есть весьма… благоустроенная комната. Почти как в гостинице, только на окне решётка. Обычно она пустует: сами понимаете, к нам чаще попадает иной контингент не столь, м-м, благородный. И вот откуда преступники узнали, что в комнате содержится молодая барышня, и с какой целью забрали её с собой, для меня пока загадка. — Выкуп требовать, — хмуро повторил своё предположение Васильковский. — Может быть, может быть, — не стал спорить урядник. — Хотя им бы сейчас, наоборот, затаиться, а то и в соседнюю губернию перебраться. И здесь барышня скорее обуза, чем подспорье. Чем-то эта фраза меня зацепила, и я, не до конца понимая, зачем, задала вопрос: — А что Елена Андреевна? Полищук не сдержал гримасу, словно у него заныли обе челюсти сразу, а ответил мне неожиданно Стародубцев, доселе как будто что-то обдумывавший: — Она, насколько я понял, крепко поскандалила сегодня в участке. — Да уж, — неохотно подтвердил урядник. — Видите ли, она каждое утро приходит навестить дочь, а тут… вот такое случилось. Однако, — встряхнулся он, — цель моего визита не только в том, чтобы принести грустные вести, но и в том, чтобы предупредить. Бог знает, что на уме у Гришки, а имение у вас, Никита Гаврилович, богатое. — Ныне я почти здоров, — Стародубцев даже приосанился, — потому не тревожьтесь, Михаил Романович. Велю прислужникам быть настороже, да ружья мои почистить, да крепче двери на ночь запирать. Коли сунется к нам Гришка — сильно пожалеет. — Дай Бог, чтобы не сунулся, — отозвался Полищук. — И я вас прошу: заметите что-то неладное или какое происшествие вдруг — незамедлительно шлите ко мне человека. — Это всенепременно, — уверил Стародубцев, и урядник обратился уже к Стрельникову: — А вам, Герман Сергеевич, крайне рекомендую: оставьте свои гуляния по степи. Сами понимаете: сейчас даже среди бела дня неизвестно кого встретить можно. Стрельников упрямо приподнял подбородок. — Это не гуляния, — холодно поправил он, — а серьёзная научная работа. Разумеется, я буду внимателен, чтобы не набрести на разбойничий лагерь, но нападать на меня, — Стрельников повёл плечами, — ни у кого резона нет. — Чужая душа — потёмки, Герман Сергеевич, — возразил урядник. — А душа лиходея — и подавно тьма египетская. Стрельников собрался что-то ответить, однако его прервало бормотание Стародубцева: — Лиходея… Да, наверное, нет, но… — Никита Гаврилович? — вопросительно позвал его Полищук, и Стародубцев перевёл на него рассеянный взгляд. — Дело в фамилии, — пояснил он. — Фамилия у этого Гришки больно необычная. У Елены в девичестве тоже такая была: она всё смеялась, что хорошо я её Разумихиной замуж позвал. Благозвучнее звучит.

Глава 54

Элен родственница бандиту? У меня даже голова немного закружилась (и хорошо, что Васильковский этого не заметил). «Теперь понятно, откуда взялся яд, — немедленно понеслись вскачь мысли. — И откуда в принципе могла возникнуть идея отравить ничем ей не мешавшего мужа… Хотя нет, он мешал — распоряжаться имением по собственному усмотрению. Возможно, Элен даже устроила бы здесь