Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

Сергеевич. Пусть неофициально, но наравне. Стрельников упрямо выдвинул челюсть; наши скрещённые взгляды искрили, как дуга электросварки. — Нет, Анна Никитична. Это совершенно неприемлемо для столь молодой и незамужней особы. Я сузила глаза. Ладно, никто тебя за язык не тянул. — В таком случае предлагаю идти к папА в том числе с просьбой о благословении нашего брака. Это было сильно. Стрельников переменился в лице, словно получил хук в печень. Взгляд его из жёсткого стал откровенно растерянным, и я невольно пожалела, что не сформулировала пришедшую на ум идею более деликатно. — Фиктивного брака, Герман Сергеевич, — разъяснила успокаивающим тоном. — На несколько лет, чтобы соблюсти приличия и спокойно заниматься месторождением. А после сможем его расторгнуть — насколько я себе это представляю, мужчине подобное жизнь не испортит. — Так вам испортит! — Не в силах справиться с брешью в самообладании, Стрельников сжал кулаки. — Неужели вам до такой степени безразлично ваше положение в обществе? Ваше будущее? — Мне до такой степени важно открытие богатейших залежей магнитного железняка и будущее страны, — без тени пафоса поправила я. — И потом, неужели вы не знаете, что богатое приданое из кого угодно сделает завидную невесту? — Совершенно мужской цинизм. И совершенно неженское поведение. — Стрельников осуждал, как осудили бы большинство мужчин этого времени. — Скорее трезвый взгляд на положение вещей и деловой подход, — мягко возразила я, не желая развивать ссору. — Герман Сергеевич, поверьте, я очень ценю вашу заботу обо мне и моей репутации. Да что там, вы дважды спасли мне жизнь, чего я никогда не забуду. Пожалуйста, доверьтесь мне. Переломите предрассудки, отнеситесь как к равному партнёру. Вам окупится, чем хотите поклянусь. — Вам всё равно придётся объяснять. — Стрельников будто не слышал меня. — Не мне, так своему отцу, когда станете просить у него денег на приборы. — Или не придётся. — Я слегка наклонила голову набок. — Конечно, идея о фиктивном браке была чистым экспромтом, но не кажется ли вам, что он многое упростит? Или (пришло ко мне запоздалое соображение) вы обручены с кем-то? — Нет. — Стрельников наконец взял себя в руки, отчего тон его стал до крайности сух. — И идея ваша абсолютно возмутительна и неуместна. Что вы вообще обо мне знаете? О моём прошлом, о моей семье? — Я знаю, что вы всеми силами пытались меня спасти после Машиного покушения, — твёрдо ответила я. — И что вели расследование наравне с господином Полищуком. И что не покидали усадьбу, пока здесь не стало безопасно. А что до семьи… Пример Елены Андреевны внятно говорит: порой неприятные факты могут открыться через годы, и неважно, насколько хорошо вы были знакомы. Стрельников невежливо отвернулся: то ли понял, что мне можно кол на голове тесать, а иного не добиться, то ли подбирал контраргументы. Я же, пользуясь моментом, буквально на полшажочка приблизилась к нему и проникновенно произнесла: — Разумеется, я ни к чему вас не принуждаю. Когда понадобится объяснять, отчего я так болею душой за успех ваших изысканий, я найду ответ и без женитьбы. И от обещания помогать вам, конечно же, не отказываюсь. Я прошу всего лишь равного участия в этом деле. Самая малость, если вдуматься. — Ваш отец будет против. — Стрельников безуспешно пытался удержаться на прежних позициях. — Я всё улажу. Просто примите моё предложение о сотрудничестве на равных. Стрельников бросил на меня нечитаемый взгляд через плечо, и я мягко отступила. — Не тороплю вас, Герман Сергеевич. Обдумайте всё на холодную голову — время терпит. Ответа не последовало. Молча, даже не дав себе труда изобразить поклон, Стрельников широко зашагал по дорожке прочь из сада. И судя по хрусту гравия у него под ногами, ни о какой холодной голове пока и речи не могло быть.

Глава 56

Немыслимо! Возмутительно! Молодая девушка, дворянка — и такие рассуждения! Такая спокойная деловитость, такое равнодушие к таинству брака! Словно она уже прожила одну жизнь замужем и не ждёт от второй такой же ничего нового!

Яростно сжимая и разжимая кулаки, Герман мерил широкими шагами невеликое пространство отведённой ему комнаты. Надо было брать себя в руки и выходить к помощникам — они наверняка уже ждали возле привратницкой. Но чувства и разум его бурлили негодованием: какой бы особенной ни была Анна, как она могла просто взять и предложить… Забыть, какова роль мужчины, а какова — женщины; упорно настаивать на равном участии в разведке месторождения? Нет, Герману были известны имена достойных жён, что следовали за мужьями в неизведанные дебри науки и во всём помогали супругам. Но суть в том, что они помогали! Не занимались исследованиями наравне! И уж тем более не раскладывали по полочкам, что следует сделать дальше: испросить денег, купить оборудование, провести замеры для точной карты… А ведь с Анны сталось бы самой бродить по степи от метки к метке, замеряя магнитным теодолитом склонение магнитного поля!

«Иные скажут: не следует девице подобный характер иметь. А я скажу: далеко пойдёт, если препятствий не чинить. Так что прислушивайтесь к ней, Никита Гаврилович. Поверьте опыту: не прогадаете».

Герман как на невидимую стену налетел. Разве сам он не поражался силе духа Анны? Разве против воли не восхищался ею, не радовался, что судьба подарила им встречу? Так что же он теперь кипятится под стать забытому на огне чайнику? Отчего ему такого труда стоило переломить себя и пойти на этот разговор? Уж не ревнует ли он? Как же, сам догадался, слушая доклад господина Смирнова об «аномалии земного магнетизма», что дело может быть связано с залежами руды! Сам поднял доклады столетней давности академика Иноходцева, сам решил приехать в Курскую губернию, чтобы на месте во всём убедиться, а если получится, то и буром подтвердить свою правоту. И тут вдруг девица, даже училища не закончившая, говорит о руде с такой уверенностью, будто зрит на две сотни метров в земную глубь! А после ещё предлагает себя в фиктивные жёны — что угодно, лишь бы на пользу делу пошло. Будто совсем неважно ей, Герман или кто другой, а только месторождение её и интересует! Ну, и будущее страны — ишь, государственный муж в юбке!

Герман понял, что вместо того, чтобы успокаиваться, горячится ещё сильнее, и усилием воли оборвал поток гневных мыслей. Помощники. Его ждут. Надо заняться делом, остыть…

«Не