По ту сторону бесконечности - Джоан Ф. Смит

На лице Ника отразилось замешательство. Я не могла его винить.

– Что? Почему?

– Мой дядя готовится к свиданию.

– И что?

– И то, что его спутник скоро будет здесь, и я хочу, чтобы у них был… особый момент. – Я покраснела. – Понимаешь? Типа, привет, ты отлично выглядишь, а потом… – Я замялась.

Ник странно посмотрел на меня:

– Понятно. Ты опять за свое.

– О чем ты?

– Ты всегда заглядываешь так далеко в будущее. Это… – Он заправил мне прядь за ухо. – Очаровательно.

Я сморщила нос.

– Очаровательно? Спасибо, дедуля. – Я обошла вокруг него и подтолкнула раздвижную дверь ногой. – Пойдем. Слышу, парень Эвана уже пришел.

Ник нахмурился:

– Я думал, ты сказала, что хочешь, чтобы у них был особый момент?

– Говорила. Он уже был.

– Точно? Я ничего не слышал.

– Ты слишком отвлекся на мою о-фонар-енность, помнишь, деда? Пойдем.

* * *

Парень дяди – Сим – выглядел суперстильно. Рубашка на пуговицах с закатанными рукавами, темные джинсы выстираны, ненавязчивый запах мыла и хвои. Он стоял у входа, засунув руки в карманы.

– Привет, не знала, что интерны теперь выезжают на дом. – Я указала на свою руку.

Сим перевел взгляд с дяди на меня:

– О! Десембер. Я здесь не из-за… Э-э… Твоей руки. Я…

Я улыбнулась:

– Я шучу. Надеюсь, вам будет весело.

– Да, развлекайтесь. – Ник помахал рукой дяде и Симу.

Эван, прищурившись, глянул в нашу сторону:

– Вы двое оставайтесь снаружи. Никаких важных для тебя людей в доме, когда меня нет.

Не успел дядя договорить, как Ник уже начал отступать к крыльцу.

– Сообщение получено, – сказал он. – Увидимся.

Я закатила глаза на него. На всех.

– Конечно. Ведь есть куча мест, куда можно сходить. Сторис в инстаграме[22], которые надо обновить. Тыквы, чтобы вырезать на них рожицы.

Я отошла от дяди и Сима и присоединилась к Нику на крыльце. Он собрал в пакет тыквенный мусор.

– Твой дядя встречается с интерном из больницы?

Я кивнула:

– Они еще раз встретились в доме престарелых моей бабушки.

– Логично. Я как раз собирался сказать, что больница не самое романтичное место.

– Ага. – Я потерла руки. – Я замерзла. Тыквы готовы. Хочешь зайти внутрь?

Ник покачал головой:

– Ни за что. Ты слышала своего дядю?

– Трудно не услышать.

– Он похож на тренера из ютуба. Думаю, я его послушаю. – Ник проверил свой телефон. – Кроме того, у меня сегодня вечером собрание команды по плаванию с тренерами и родителями. Я лучше пойду.

– Если не зайдешь внутрь, тебе придется обойти четыре или пять домов, – заметила я. – Гораздо быстрее срезать через мой дом. – Я прислонилась спиной к сайдингу. – А сэкономленное время потратить на поцелуи со мной.

Он вновь покраснел. Кадык задвигался вверх-вниз.

– Ну раз так…

Я открыла дверь и шагнула внутрь, где, пусть всего несколько минут, я не буду думать о том, как спасти этого мальчика, о том, как сильно я скучаю по маме, о том, как это все организовать. Я потеряюсь в ощущениях на кончиках пальцев, что пробегут по теплой коже его спины, по мышцам – напряженным и длинным, по лопаткам – рельефным и твердым.

Ник шагнул за мной.

Глава тридцать девятая

Ник

Я слышал, что в других городах все прогуливали школу в день школьного бала. Но здесь, в Вудленде, действовал закон: не присутствуешь на уроках – не идешь на танцы. Так что в школе Вудленд-Хай наблюдалось нешуточное столпотворение. Пусть и всего полдня.

Была вторая пятница октября. Я пробирался по коридорам, уставленным старыми шкафчиками, которые размером и формой напоминали мою спасательную трубку. Их украсили серпантином и прочей бестолковой атрибутикой, купленной студенческим советом.

Все обсуждали свои наряды: размер и фасон костюма, сколько пуговиц рекомендовали застегнуть их отцы, цвет и ткань платья, детали и длину юбки. Трое ребят из моего спортивного класса отказались идти на бал, сославшись на то, что будут сильно потеть. В отличие от обычного школьного дня, большинство девочек были без макияжа, в трениках и рубашках на пуговицах (потому что когда они потом будут делать прическу, то не смогут снять футболку через голову. Так объяснили Кэрри и Мейзи).

Я-то обычно ограничивался тем, что принимал душ и переодевался. Может, я что-то делал не так?

Проходя мимо кабинета директора, я отвел глаза. С прошлой недели, когда папа убрал руку со стрелки моего морального компаса, я пребывал в полной растерянности и не знал, что делать. Я сто раз передумывал, раскачивался взад-вперед, как маятник Ньютона, о котором мы узнали на уроках физики. Это такие маленькие декоративные устройства, которые стоят на офисных столах, – пять стальных шариков, подвешенных между двумя стержнями. Поднимаешь крайний шарик и отпускаешь его, и, когда он возвращается на свое место со звучным клацаньем, сила, проходящая через неподвижные шарики, толкает стальной шарик на противоположном конце. Они щелкали, раскачиваясь взад и вперед – прямо как моя способность принимать решения.

Рассказать.

Не говорить.

Рассказать.

Не говорить.

– О, а вот и мой чувачок! – Мэверик встретил меня у входа в компьютерный класс и, хлопнув по плечу, выдернул из вихря мыслей. – Готов к сегодняшнему вечеру?

– Конечно. – Впервые я был готов к подобному событию. Моя мама была вне себя от радости, заряжала аккумулятор фотоаппарата и спрашивала у папы, сколько фотографий вмещается в «облако».

– Эй, послушай. Я не уверен, что мы с мамой успеем приехать заранее.

У меня внутри все опустилось.

– О, Мэв. Ты все еще можешь поехать со мной и Десембер.

– Конечно. Но дело не в этом.

– Тогда в чем же?

– Стелла Роуз хочет, чтобы я сперва заехал к ней.

Я обомлел:

– Ты? Почему?

Мэверик подмигнул, и я заметил его новую стрижку.

– Мы идем вместе. – И тут же добавил: – Как друзья. Но все равно. Раз уж Мейзи и Кэрри идут вместе…

– В смысле?

– Куда смотрели твои глаза?

– Они идут вместе? Как вместе вместе?

– Да. Стелла Роуз идет одна. – Он улыбнулся, его зубы были белее, чем обычно. – Вернее, собиралась пойти одна.

Я толкнул его локтем:

– Ты перешел на отбеливающую жвачку?

Он засиял, довольный.

– Думаю, она работает. – Мы остановились у его шкафчика. – Эй, ты уже поговорил с Десембер? О том, что мы думаем о ее маме?

Я прижал язык к клыку, заставляя себя сосредоточиться на уколе легкой боли. Рассказать. Не говорить. Рассказать. Не говорить. Что-то мешало мне рассказать ей. Что-то большее, чем страх причинить ей боль; что-то неосязаемое, что-то, причину чего я не мог отследить. Я чувствовал себя таким же полезным, как осадок в фильтре бассейна. Кроме того, я хотел удивить ее хорошими новостями, а не плохими. Я хотел, чтобы еще один кусочек головоломки встал на место.

– Еще нет.

Мы свернули за угол и обнаружили Десембер: она стояла, прислонившись к кремовой стене из пенобетона, и игнорировала школьные правила о запрете пользоваться телефонами в коридоре. Рюкзак валялся у ее ног. Дальше по коридору я заметил Мейзи и Кэрри – они шли рядом, их руки слегка соприкасались. Джейк Диркс разговаривал с девушкой, в которой я смутно узнал ученицу второго года, она занималась хоккеем на траве.

Мы остановились возле Десембер, она хмурилась.

– Эй, ты в порядке? – спросил я.

– Что? – На лице ее было написано удивление. – О. Привет. Да. Вы, парни, готовы к сегодняшнему вечеру? – Она ухмыльнулась Мэверику: – Слышала, у кого-то сегодня рандеву.

* * *

Последний урок дня: человековедение. Мистер Фрэнсис надел красный галстук-бабочку в честь школьного бала – без этого никак не стать самым любимым учителем в городе.

– Итак, беззаботные лоботрясы, – сказал он. – Связь между людьми. Что заставляет вас чувствовать связь с теми, кто вас окружает?

Мои одноклассники не стеснялись откровенничать о том, что помогало им ощущать причастность к другим людям. Зрительный контакт во время разговора. Сладости, купленные родителями. Чувство удовлетворения от того, что они кого-то рассмешили, в противовес собственно физическим ощущениям от смеха. Объединение для протеста против чего-либо, борьба за различные социальные справедливости. Я откинулся на спинку, поставив стул на две ножки, и подумал о своей сестре, и ее повязках для бега, и о том, как она поедает печенье, и о ее исполненном благих намерений, но непоследовательном стремлении к самоотдаче.

Мистер Фрэнсис улыбнулся, широко раскинув руки.

– Связи между людьми. Именно поэтому мы все здесь, не так ли? Почему мы вкладываем свое время и энергию в других? – Он