(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

прожили около восьмидесяти лет, — тихо сказала я. — А те, что были до — и под сотню. Редкий человек доживает до столь почтенных лет. Твои предшественники просто печалились о уходе спутниц, весьма вероятно, естественном.

Каэр горько усмехнулся, но не отвернулся.

— Либо о том, что как-то приблизили этот уход, — ответил он глухо. — Мне не к чему было задумываться о таких вещах, пока нас с тобой связывал просто контракт. Но сейчас всё иначе.

Он замолчал, и я слышала, как он сдержанно, но глубоко дышит. Ночь вокруг будто стала гуще, темнее, и ветер с долины принёс запах сырости и хвои.

— Каэр… — позвала я тихо. — Ты правда думаешь, что я настолько хрупкая? Что я не смогу выдержать твой огонь?

Он медленно повернулся, и в тусклом свете луны, его лицо казалось резче, чем обычно, как у каменного изваяния.

— Я думаю, что не прощу себе, если тебя потеряю, — сказал он едва слышно. — Что буду носить это с собой все оставшиеся годы… или дни.

Сердце моё болезненно сжалось, но я шагнула вперёд и положила ладонь ему на грудь, ощущая неровный, тяжёлый стук сердца.

— Тогда не отпускай меня, — шепнула я. — Даже если боишься. Потому что я боюсь только одного — что ты сам меня оттолкнёшь. Попытаешься пройти этот путь в одиночестве.

Каэр закрыл глаза, будто боролся с чем-то внутри, а потом вдруг коротко выдохнул, сжал мои пальцы и прижал к себе.

— Я не оттолкну, — произнёс он хрипло. — Но ты должна знать, Ир'на: я всё равно опасен.

— Ты справишься. Мы справимся вместе!

47. Нежданные открытия

Утренние прогулки не прервались — мы по-прежнему спускались в сад, где роса блестела на траве, а воздух был удивительно прозрачным. Танцы тоже продолжались: шаги, счёт «раз-два-три», лёгкие касания ладоней. Быт снова казался ровным, упорядоченным — но где-то глубоко, под этой хрупкой оболочкой, дрожало невидимое напряжение. Будто поместье и всё вокруг затаило дыхание перед грозой.

Я всё больше погружалась в лабораторные опыты. Сама злилась на себя: ну что толку, что я когда-то изучала почвы и удобрения? Здесь мне нужен был опыт биохимика, а не агронома. И всё же я упрямо сидела над пробирками, меняла условия, отслеживала, как меняется цвет и вязкость крови Каэра. Иногда мне даже казалось, что она словно живая — будто наблюдает за мной из-под стекла.

Я пыталась отделить из неё хоть что-то — крошечную частицу того самого вещества, философского камня, но всё безрезультатно. И вдруг мысль, почти случайная, пронзила меня: может быть, секрет — не только в самой крови, но и в том, чем её «подпитать». Какой-то особый проводник, энергоёмкая, может быть, даже волшебная материя.

И тут я вспомнила о контейнере — том самом, что потеряла в день, когда впервые оказалась здесь. Стало горько: магический металл из иного мира — возможно, это был ключ к разгадке, а я так и не сохранила его.

Я уже успела рассказать Каэру о том, что попала в этот мир именно из-за эксперимента Телегона. Его лицо тогда было спокойно, почти холодно бесстрастно — как у человека, который привык, что причины и следствия не всегда совпадают. А сейчас, когда я предложила попробовать осторожно выманить у врага хотя бы информацию, он лишь покачал головой, и в этом покачивании ощущалась тревога, глубже, чем простой отказ.

— Нельзя, чтобы Фтодопсис узнал такие подробности, — сказал он тихо. — Он сразу придумает, как использовать это против нас.

В груди защемило: желание действовать и одновременно страх, что одно неверное движение разрушит всё.

— А если попробовать играть его методами? — выдохнула я. — Посулим ему прибыль с какого-нибудь воображаемого проекта? Попробуем завести ниточку, проверить реакцию…

Каэр усмехнулся, но вышло как-то неестественно.

— Мне кажется, он привязался ко мне не только из-за титула. Как дворянин я не слишком-то богат, деревня доходов почти не приносит, и, если бы не университетские гранты, денег бы едва хватало на содержание самого поместья. Это не его масштабы.

— Может, попробовать тогда самим поискать? У меня же этот контейнер украли, вдруг он его ещё не вернул.

Его губы сжались. Он молчал дольше обычного, словно что-то просчитывая.

— Через несколько месяцев заявить в полицию о пропаже сумки? — произнёс он сухо. — Они ничего не сделают. А Фтодопсис сразу догадается, что нас что-то интересует. И тогда он начнёт действовать быстрее.

Я вдохнула глубоко, осознавая всю тяжесть слов. Каждое решение — это игра с огнём, и этот огонь может выжечь нас дотла.

— Но… мы можем пойти в старую киноварную шахту. Ту, куда выбросил тебя портал, — сказал он, и в его голосе прозвучала настороженная надежда. — Она давно пуста, полностью выработана, но я чувствую, что это по-прежнему энергетически сильное место. Быть может, меня тянет туда не только из-за иссякших ртутных жил.

Мы решили отложить путешествие на завтра — так будет больше времени, чтобы подготовиться. Пока же обсуждали, что взять с собой: фонари, перчатки, запасные контейнеры для проб, кое-какие измерительные приборы. Я раскладывала всё по сумке, обдумывая порядок действий, а сердце почему-то колотилось сильнее обычного.

Открыв блокнот, чтобы записать пару идей по эксперименту, я заметила как что-то выпало. Подняла и развернула — открытка от швеи с эскизом платья, датой, когда его надо было забрать.

— Вот же… — выдохнула я, глаза расширились. — Я совсем забыла. Уже на два дня опаздываю.

Каэр взглянул на меня с удивлением и слегка ухмыльнулся, но не сказал ни слова. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам: всегда старалась держать все дела под контролем, а тут опоздание на собственное платье.

— Значит, после лаборатории — сразу к швее, — сказала я, пряча открытку обратно в блокнот, словно можно было этим замести следы опоздания. — Нужно быть собраннее.

— Не переживай, думаю, у неё достаточно места, чтобы придержать платье. И достаточно клиенток, которые иногда забывают о датах, — улыбнулся Каэр. — Но развеяться тебе точно не помешает. Едь сейчас, я сам всё соберу.

У швеи всё прошло гладко: платье оказалось даже красивее, чем я представляла, ткань мягкая, элегантная, а фасон точно подходил к тому алому оттенку, который я хотела. Я расплатилась, улыбнулась швее и вышла в переулок, где солнечные лучи мягко играли на старых каменных плитах.

Самоходка стояла за углом на ближайшей большой улице, и я поспешила к ней. Но взгляд случайно зацепился за знакомую фигуру: Ригги шёл под ручку с какой-то милой тёмноволосой девушкой, они смеялись и разговаривали непринуждённо.

Сначала я задумалась, потом поняла: Ригги отпросился