(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

Бросив чехол с платьем в самоходку, я резко развернулась и решила проследить за Ригги, чтобы понять, что именно происходит. Шаги стали быстрее, дыхание учащённым — чувство несправедливости и любопытства смешалось в странный клубок эмоций.

Ригги с девушкой прошли несколько кварталов и, к моему удивлению, зашли в кафе — то самое, где Телегон когда-то угощал меня кофе. Место недешёвое, явно не по средствам садовнику.

Я задержалась на улице, выждала несколько минут, собирая с собой последние капли решимости, и осторожно вошла внутрь. Я прошла к стойке и села в тёмном углу, стараясь остаться незаметной, и попросила пару бурцелек на вынос.

Взгляд сам тянулся к Ригги и его спутнице, мне хотелось понять, кто она на самом деле, прежде чем делать выводы.

Я наблюдала за ними из тени, сжимая коробочку бурцелек. Ригги казался расслабленным, а девушка рядом — словно сама солнечная улыбка. Но вдруг к ним подошла женщина, уверенная и энергичная, — я сразу узнала Марту, экономку Телегона.

Она широко улыбнулась, обняла обоих и расцеловала в щёки, как это делают в семьях. И тогда до меня дошло: Ригги не изменяет Энид. Всё было иначе — это действительно семейная встреча, тёплая и искренняя. Девушка, которую я приняла за его спутницу, очевидно, сестра, ведь даже во внешности есть сходство. А Марта? Вряд ли она их тётка, ведёт себя по-матерински заботливо… Всё сходится: у Марты двое детей чуть младше меня: студентка Лаура и Леон, что работает механиком… у Телегона.

Сердце ёкнуло. Я ведь подозревала это с первой нашей встречи. Нет никакого Ригги мастера на все руки, есть только Леон, человек, который работает на врага. Следит за нами, возможно, шлёт телеграммы или просто пересказывает всё своему боссу.

Я сжала коробочку, ощущая холодок по спине, и неловко выскользнула на улицу. Надо было скорее рассказать об этом Каэру.

48. Горечь десерта

Я вернулась домой позднее, чем планировала. С шикарным платьем в холщовом чехле. Однако коробка бурцелек занимала мои мысли куда больше.

Каэр встретил меня в холле, окинул взглядом с головы до ног, заметил моё беспокойство.

— Ты задержалась. Что-то случилось?

— Пирожные. Нам нужно съесть их, — сказала я неожиданно даже для самой себя, — так, чтобы никто не видел.

Он приподнял бровь, но не задал вопросов.

— Тайное пиршество? — с легкой иронией уточнил он. — Отмечаем покупку платья?

— Вроде того. — Я сжала бурцельки крепче. — Пойдём в лабораторию.

Он только кивнул.

Через несколько минут мы сидели за высоким рабочим столом, пили из лабораторных кружек чай, подогретый самим Кэром, а бурцелеки уже подманивали своим брусничным ароматом. Атмосфера казалась почти несерьёзной — если бы не то, как дрожали у меня руки, когда я открывала коробочку.

— Так что за тайна? — тихо спросил Каэр, не отрывая от меня взгляда.

Я наконец выдохнула:

— Эти пирожные из кафе Телегона.

— Он снова затащил тебя туда? Решил нас отравить?

— Нет. Я купила их сама и думаю, что они вполне безобидны. И, кстати, довольно вкусны… Я просто не хочу, чтобы кто-то из домашних знал, что я там была. Но если сомневаешься, можем их просто уничтожить любым другим способом.

Он напрягся, но кивнул.

— Понятно. Но как ты там оказалась?

— Я не ходила туда специально. Я уходила от швеи и на улице увидела Ригги… Он был с девушкой, зашёл в это кафе… и к ним пришла Марта, экономка Телегона. — Я говорила быстрее, чем хотела, стараясь успеть до того, как дрожь в голосе выдаст мои мысли. — Это женщина… она рассказывала мне о своих детях: Лауре и Леоне. Это они! Ригги и та девушка! Ригги — это Леон. Он шпионит за нами, Каэр! Всё это время.

Тишина в лаборатории стала вязкой, как ртуть, тягучей, давящей. Пламя в лампе над столом чуть дрогнуло, и мне показалось, что вместе с ним дрогнул воздух между нами. Каэр медленно, с какой-то нарочитой осторожностью, отставил чашку — так, будто боялся раздавить её пальцами. Его взгляд скользнул мимо меня, упёрся куда-то в тёмный угол лаборатории.

— Вот значит как, — произнёс он глухо, и в этом спокойствии было что-то страшное. В голосе звенела сталь, сухая и холодная. — Тогда нам действительно есть что обсудить.

— Что ты будешь делать? — спросила я, и голос у меня предательски сорвался.

— Для начала уволю их. Оба уйдут завтра же.

— Каэр… — я сжала руки на коленях. — Я не знаю, шпионка ли Энид. Он ведь даже её не взял на эту встречу.

— Шпионка или нет, — отрезал он, — даже случайно она может парню пособничать. А я не могу рисковать.

— Но что мы им скажем? — Я старалась удержать его взгляд, чтобы он не отстранился совсем. — Они работают хорошо, нам не в чем их упрекнуть. Сложно будет придумать убедительную причину.

Он усмехнулся коротко, резко, будто ударил ножом по стеклу.

— С моей-то репутацией? — он прикоснулся к коробочке от бурцелек, и та воспламенилась, а я почувствовала запах раскалённого железа, витавший вокруг него в такие минуты. — Твой муж психованный пироман, который в дурном настроении поджигает ассистентов и плавит университетские здания! Разве мне нужна веская причина, чтобы кого-то уволить? Любой мелочи хватит, чтобы выкинуть их за ворота!

Я почти физически ощутила, как по комнате пробежала волна его гнева.

— Всё же постарайся не срываться на Энид, — тихо попросила я. — Вдруг она ни при чём…

Он замер, потом резко выдохнул, словно выпуская лишнее пламя наружу, и на миг закрыл глаза.

— Хорошо. — Голос его стал ниже, хрипловат. — Но ты должна будешь мне немного подыграть.

49. Розовый куст

Следующим утром я нарочно позвала Ригги в сад — помочь мне постричь высокий розовый куст, который давно просился под секатор. Сказала, что хочу попробовать «особый способ» обрезки, хотя на самом деле толком не знала, что делаю. Он послушно принёс стремянку и встал рядом, держа её, пока я поднималась.

Сад ещё был утренний, свежий, с лёгкой росой на траве. Пахло розами и металлом от ножниц, которые я крепко сжимала в руках, стараясь скрыть дрожь. Я делала вид, что увлечена — прищипывала веточки, оценивающе наклоняла голову, тихо бормотала что-то себе под нос. Но на самом деле ждала.

И вот — шаги на гравии. Я услышала их раньше, чем увидела. Сердце вздрогнуло. Каэр вышел на улицу — в серой рубашке, с закатанными