Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая

* * *

В бане стоял жаркий пар.

– Ты очень сильная, – сказала Игла, расчёсывая длинные волосы Ласки, которая после долгих уговоров всё же согласилась помыться. – Не каждый справится с тем, что пережила ты.

Ласка пожала острыми, молочно-белыми плечами.

– Я почти ничего не помню. Я пришла на встречу, но вместо Врана… то есть вместо Дара явилась Славна и сказала, что Дар послал её вместо себя, что он ждёт меня в другом месте. Я, – она усмехнулась, – как дура пошла за ней. Помню, что меня заперли в амбаре, всего через улицу от моего дома. Я звала на помощь, но почему-то никто не приходил. А потом они вернулись, и у Забавы был нож. Тогда я подумала, что всё, вот мой конец. А они сказали, что Дар меня никогда не найдёт, а если найдёт, то убьёт, а если додумается не убивать, то я должна буду отдать ему нож. Я ничего не понимала, только плакала. А потом меня сунули в ларец. Магия в горе… она многое мне открыла, я как будто стала её частью, там было столько мёртвых душ, все эти статуи… Они рассказывали мне о Славне и о том, как она забрала их себе. Мне было очень страшно, но я ничего не могла сделать… А потом я уснула, мне так показалось. И следующее, что я помню – как появились вы с Даром. Сначала я думала, что всё ещё сплю, но потом ты прикоснулась к колонне, и я осознала, что всё взаправду. Это всё так… странно. Я, кажется, до сих пор не до конца верю, что всё это действительно случилось, что прошла целая тысяча лет, что мои родители…

Она осеклась и обхватила себя руками, подрагивая. Игла промолчала, продолжив неторопливо расчёсывать волосы и поглаживать её по макушке. Ласке нужно было выплакать слёзы, пережить горе и примириться с реальностью. Всего три шага, таких простых, когда перечисляешь их в уме, но на деле столь болезненных, что почти невыполнимых. Игла коснулась колечка на груди. Она выплакала свои слёзы, выбралась из пучины горя живой, но так и не сумела примириться. Отказалась. И вот уже год этот отказ изо дня в день рвал её на части, обжигал до сих пор невыполненным обещанием, душил невыносимым чувством вины. Игла гладила Ласку по голове и искренне желала, чтобы она смогла сделать то, что Игле оказалось не по силам. Когда Ласка перестала плакать, Игла тихо спросила:

– Готова?

Та кивнула, и Игла взяла в руки ножницы. Щёлк. Щёлк. Влажные серые пряди одна за другой стали падать на пол. Щёлк. Щёлк. Игла тихо шептала себе под нос, опутывая чарами каждое смыкание лезвий, чтобы прошлое для Ласки осталось в прошлом, чтобы боль её утихла, чтобы она обрела счастье, которого непременно заслуживала и которого так просто была лишена. И ради чего? Ради смеха. Жестокой шутки. Щёлк. Щёлк.

Беги-беги, водица, —

запела Игла, ласково перебирая шёлковые пряди. —

Уноси печали…

Ночью мне не спится,

Некуда причалить,

Некому на плечи

Больше опереться,

Нет того костра,

Где могла б согреться.

Ты неси, вода,

Все мои печали,

Горе – не беда,

Всё, о чём мечтали,

К нам ещё придёт

И с огнём рассвета

Счастье принесёт…

Ласка покачивалась в такт мелодии, пока Игла вплетала песнь ей в косу. И продолжила мычать её себе под нос, пока Игла помогала ей одеваться. Платье, которое Дар купил Игле, оказалось хрупкой и тонкой Ласке велико, но всё лучше, чем ходить голышом. Нужно будет отвести её на торговую улицу и найти что-нибудь по размеру. Распаренная и укутанная в тёплую шерсть, она засопела прямо на лавке в предбаннике. Дар, стараясь не потревожить её сон, осторожно взял её на руки и унёс в дом.

Когда он вышел на крыльцо, Игла сидела на завалинке и задумчиво вертела в пальцах серебряное колечко. Вдалеке закат тонул в густых сиреневых сумерках, северный ветер обещал холодную ночь.

– Уложил Ласку в постель, – сказал Дар, не торопясь спускаться с крыльца, чтобы полюбоваться переливами неба. – Думаю, проспит до утра. – Он мимолётно улыбнулся, а Игла рассеянно отметила, что улыбаться Дар стал гораздо чаще. – И как у неё получается столько спать?

– Переживания отнимают много сил, – отозвалась Игла. – Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Насколько это возможно.

– А это возможно? – Дар прислонился спиной к стене дома.

– Время покажет, – пожала плечами Игла. – Она очень, просто поразительно сильная.

Дар молча кивнул, принимая её слова, и нырнул в свои мысли, отстранённо наблюдая за тем, как Игла перекладывает колечко из одной руки в другую, будто не может найти тому места.

– Как думаешь, когда мы сможем отправиться в путь? – спросил он, а Игла замерла, подняла на него уставший взгляд. Отчего-то, может быть из-за сумерек, она выглядела гораздо старше прежнего.

– А мы торопимся?

– Не то чтобы, – небрежно сказал Дар, спустился с крыльца и сел рядом с Иглой. – Я ждал тысячу лет, могу подождать ещё немного. Не хотелось бы, чтобы ты слегла от переутомления и лишила меня возможности читать книги. Ты, конечно, дикая, но не железная. И тебе, похоже, тоже нужно время на то, чтобы прийти в себя.

Игла потёрла лоб, провела ладонью по лицу, будто снимая с него паутину.

– Со мной всё в порядке, но… Дай мне пару дней.

– Сколько угодно, дикая.

Дар запрокинул голову, тихо стукнувшись затылком о стену, вдохнул заметно остывший воздух и снова покосился на колечко в руках Иглы.

– Говори уже, – проворчала она, пряча колечко в кулаке. – Нутром чую, что тебе неймётся.

Дар пожал плечами.

– После того, как я увидел твоё прошлое в кристаллах… Когда узнал, зачем тебе моё сердце, я долго думал, стоит ли тебе говорить, что вернуть душу Светозара из Нави невозможно. Ничего, даже моё сердце не поможет. Есть законы, которые нельзя нарушать. Многие пытались, но ни у кого не выходило. Ни разу. Даже та жизнь, которую Морена подарила Волку, едва ли была похожа на жизнь: часть его души, важная часть, так и не покинула Нави… – Он посмотрел на Иглу, наблюдая за её реакцией. Она невидящим взглядом уставилась на свои руки и жевала губы, не давая понять, слушает ли его вообще. Дар вздохнул. – Но потом я пришёл