Слепая тайна - Леони Лонваль

Пфф, до чего же я могу быть тупым. Хихикаю над своей глупостью в одиночестве, слушая гудки. Она ответит? А вдруг не снимет трубку, сожалея о своих словах?

Я глубоко вдыхаю. Мне нужно суметь рассказать ей о том, что пережил. Это важно, и, думаю, я обязан это нам.

Я обязан быть с ней честным, но я обязан быть откровенным и принимать на себя ответственность. Принимать, кто я, какой я и чего хочу. Разве не в этом концепция body positive7?

Выглядит так просто в телерепортажах или соцсетях. Я не слежу за инфлюэнсерами этого движения в интернете, уже, потому что у меня нет соцсетей, да и, наверное, меня это не привлекает, но я вижу посты некоторых.

Все те, на кого указывают за их отличие, все борются за то, кто они есть. А я, рядом, трушу. Хочу бороться и принимать себя, но правда в том, что это трудно и сложно.

— Тео?

Альба сняла трубку. Её голос мягкий и тёплый. Ласка для моей души. Внезапно я чувствую себя спокойнее.

— Спасибо, — выдыхаю я и знаю, что это застанет её врасплох.

— М-м, за что?

— За твои слова. Они особенно тронули меня. Будто ты знаешь всё, что я думаю о жизни, о своём прошлом.

Тишина затягивается. Кажется, она раздумывает, взвешивает за и против своих следующих слов.

Если бы жизнь была простой, Альба смогла бы прочитать меня одним щелчком пальцев. Ни одна из тайн моего разума и души не ускользнула бы от неё. Я оказался бы обнажённым с поразительной лёгкостью. С едва сдерживаемым удовольствием, потому что был бы избавлен от груза, что давит на мои плечи вот уже несколько месяцев.

Пфф. Я не был таким бестолковым с девушками раньше. Прямо будто в отличие от езды на велосипеде, это забывается, или как с качалкой — если не поддерживать усердно, всё сдувается само собой. Сравнения, конечно, глупые, но мысль ясна.

— Тео, — продолжает Альба.

— Да, Альба?

— Я думаю, что прошлое — самая важная вещь для нашего будущего. Эта мысль пришла мне от моего… друга, мистера Хоупа.

— Забавное прозвище, — замечаю я. — А если бы ты продолжила развивать свою мысль? Мне нужно понять твою логику.

Альба прочищает горло. Любопытство каждый раз толкает меня к этой женщине и к тому, что она думает. Ничто не останавливает меня, у меня всегда есть глубокое убеждение, что её слова перевернут моё сердце, и это, кстати, немного происходит каждый раз.

— Без нашего прошлого мы не были бы там, где есть.

— Хочешь сказать, я не был бы на этой металлической посудине? Ой, блин!

Шучу, чтобы облегчить сердце, перегруженное напряжением и невысказанным.

Я слышу, как Альба тихо смеётся, почти незаметно, и это мгновенно заставляет меня улыбнуться. Кажется, она всегда хочет оставаться незамеченной, спрятаться от мира. За это я тоже таю. Эта милая и хрупкая черта.

— Среди прочего. У тебя не было бы невероятной возможности разговаривать со мной по телефону, например, — добавляет она, входя в мою игру.

— О! Какой бы это был ущерб!

— Это была бы самая большая потеря в твоей жизни! — уверяет она. — Что я хочу сказать, так это то, что я не была бы той, кто я есть, и ты тоже, если бы каждый из нас не сталкивался с испытаниями. Я не говорю, что это… спасительно и что каждый день было круто, но… думаю, это, возможно, было необходимо. В некотором роде.

— Необходимо?

— Да. Мы учимся на своих ошибках. На неудачах и успехах. Мы растем с тем, что приносит нам жизнь.

— Я согласен с тобой в этом, но…

Мой голос обрывается. Сама того не зная, Альба позволяет мне подвести к теме моего признания. Однако страх сжимает сердце. Смогу ли я признаться в своём секрете? А вдруг она резко бросит трубку? Если она решит всё прекратить? Потому что красивые разговоры с Рашидом или Алексисом, полные мотивации, мужества и обещаний будущего, — это, конечно, здорово, но сейчас, в данный момент, они свалили в Антарктиду!

— Всегда или почти всегда есть часть нас, отмеченная прошлым. Мы цепляемся за него, или оно цепляется за нас, в конце концов, я даже не знаю.

Из меня вырывается вздох. Возможно, она права. Альба появилась в моей жизни совершенно неожиданно и стала моим спасательным кругом. Хотел бы я сказать ей это. Чёрт. Хотел бы я, чтобы она поняла, насколько я обязан ей своим спасением. Насколько она всё перевернула своей искренностью, нежностью, своими нежными словами.

— Тео, есть вещи, которых ты боишься?

Скажи! Скажи ей! Сейчас! Это твой шанс!

— Столько страхов сжигают меня, Альба, если бы ты знала.

Каждое произнесённое мной слово — словно гиря, что впивается в желудок, перехватывает дыхание.

— Расскажи мне больше, пожалуйста.

— Я мог бы рассказать тебе о своих страхах, но у тебя самой они есть?

Альба смеётся. Это странный звук, что бьёт меня наповал. Она смеётся без радости. Глубоким, выстраданным смехом. Её прошлое настигает её, или мне это кажется?

— Конечно, больше, чем ты думаешь…

— Уверен, ты справляешься с ними. Ты кажешься такой сильной!

Не то что я…

— Ты не всё знаешь, клянусь, я не настолько сильная, — отвечает она, и я улавливаю сожаление в её голосе.

— Во всяком случае, в моих глазах ты такая сильная, такая яркая.

— И я вижу тебя именно таким.

— Хотя я далёк от того, чтобы быть сильным, совсем наоборот, я…

Слова застревают у меня в горле. Снова.

— Может, мы можем помогать друг другу? Подтягивать друг друга вверх вместе? Учиться противостоять нашим страхам?

— Это договор? Что-то, что нужно скрепить кровью и всё такое? — поддразниваю я её.

— Это обязательство, — серьёзно объявляет она мне.

Мне нравится эта идея… Быть обязанным ей…

Глава 22

Фанни

— Не могу поверить, что делаю это. Идея совершенно дурацкая.

— Да нет же, всё будет хорошо, Фанни, — настаивает Альба.

— Да, да, всё будет хорошо! Ты что, принимаешь меня за трёхлетнего ребёнка? Эта идея просто отвратительна, чёрт возьми! — возмущаюсь я, ругаясь как сапожник.

Моя лучшая подруга — которую я глубоко люблю и для которой, как видно, готова на всё — только что спятила. Не понимаю, как ей в голову могла прийти такая безумная мысль.

Мы приехали в Лиссабон вчера. До этого момента можно сказать, что всё прошло довольно хорошо, хотя пришлось накачать её успокоительными, чтобы она выдержала