Меняя правила - Анастасия Уайт

— Только не говори, что ты его простила, — шиплю я, яд гнева растекается по крови, заполняя каждую клетку.

— Нет. Я никогда не прощу его за то, что он сделал. — Опустив голову, она глубоко вдыхает. Когда снова поднимает на меня взгляд, в её глазах читается решимость, от которой мне становится страшно. — Он пообещал оставить тебя в покое, а я пообещала, что никогда не расскажу публично, что он со мной сделал. Я не хотела давать ему власть разрушить тебя, поэтому мы заключили сделку.

— Это шутка! Чёртова шутка! — я кричу, пугая Мило. — Я не просил тебя делать это ради меня! Я избил его. Последствия должны лежать только на мне. Вместо этого ты пошла к нему за моей спиной? Умоляла его не подавать заявление, хотя он, блять, насильник? Вау, Белла. Просто… вау.

Она вырывает руку из моей хватки.

— Если бы ты или твой агент связались с ним до меня, он бы тут же подал заявление. Только я могла изменить его решение, и я поступила правильно. Я не хотела, чтобы ты потерял место в команде.

— Я сказал, что разберусь. У меня всё было под контролем. — Как только эти слова раздаются в тишине, я жалею о своём тоне.

Выражение её лица становится мрачнее, и она сужает глаза.

— Забавно, как ты продолжаешь твердить, что мог бы справиться со всем сам. Знаешь почему? — Она приподнимает брови. — Я так старалась научиться постоять за себя, решать свои проблемы самостоятельно, но ты отказываешься мне позволить. Я хотела быть твоей равной, такой же, как Стейси, но по какой-то причине тебе нравится, что я беспомощная девочка, которая ничего не может сама. Ты мне не доверяешь. У тебя нет веры в меня. Никакого уважения.

— Это неправда. Я верю в тебя, — возражаю я, придвигаясь ближе, чтобы наши колени соприкоснулись. Она качает головой, всхлипывая. — Белла, я люблю тебя. Моя гиперопека исходит из любви, и только. Я не выношу мысли, что тебе может быть больно. Я хочу защищать тебя, оберегать. Поэтому я беру всё в свои руки. Не потому, что не верю в тебя.

— Я обуза для тебя. Классический треугольник Карпмана1. — Она тихо смеётся, вытирая слёзы. — Эти отношения дисфункциональны. Ты видишь во мне жертву. Ты мой спаситель, и куда бы мы ни пошли, везде есть злодеи, от которых ты должен меня спасать. Я делаю тебе одолжение. Ты будешь счастливее без меня.

— Ты не слушаешь меня!

Она в последний раз проводит рукой по спине Мило. Затем встаёт и смотрит на меня.

— Бен и Том уже забрали мои вещи. — Она поправляет подол футболки. — Я уезжаю в Нью-Йорк завтра. — Её дыхание прерывисто. — Прощай, Александр.

Она направляется к двери, не оглядываясь.

Мой ум в хаосе. Ничто не имеет смысла. Как будто я попал в страну Оз и, как пугало, остался без мозгов.

Какого чёрта я делаю?

— Белла, подожди! — Я бросаюсь за ней и хватаю её за локоть, прежде чем она успевает выйти. Затем разворачиваю её к себе и прижимаю к груди. — Пожалуйста, не уходи. Не покидай меня, прошу. Мы можем всё исправить. Давай сделаем перерыв… Дай мне время, пожалуйста. Я сделаю что угодно, чтобы всё наладить.

Её черты смягчаются, но глаза… Её глаза тёмные и полные скорби. Для меня там ничего не осталось.

— Я делаю это для тебя, — шепчет она, прижимая лоб к моему. — Поверь, так будет лучше.

Я касаюсь её носа своим.

— Пожалуйста, дай мне всё исправить. Сделаем перерыв в отношениях. Возьми столько времени, сколько нужно, но не уходи. Я люблю тебя, Белла. Больше всего на свете. Это безумие…

— Я тоже люблю тебя, Алекс. — Она закрывает глаза. Слёзы дрожат на её ресницах.

— Ксандер. Я Ксандер. — Я крепче обнимаю её. — Я не Александр, не Алекс. Я твой Ксандер, так же как ты моя Белла.

Она прижимает ладонь к губам, беззвучно плача.

— Ксандер…

— Пожалуйста, не уходи, — умоляю я, слёзы теперь текут и по моему лицу.

Она качает головой.

— Я хочу, чтобы ты двигался дальше. Дай шанс отношениям со Стейси. Расслабься и живи полной жизнью, не беспокоясь обо мне, не боясь, что со мной что-то случится. — Она обводит взглядом по мне, её лицо в слезах. — Я люблю тебя, Александр Уокер, всем сердцем. Но мне нужно, чтобы ты отпустил меня.

Она приняла решение, и я ничего не могу сделать, чтобы его изменить. Я отдал бы всё, чтобы вернуться назад и переиграть каждое своё дерьмовое решение за последние два месяца. Но я не могу. Ничто не изменит того, что уже произошло. Остаётся только тьма и дыра в груди, где должно быть сердце.

Я прижимаюсь губами к её, целую её жадно, голова кружится, а по телу разливается огонь.

Иногда она нежна, как ветерок, спокойная и умиротворяющая. Иногда она как муссон, меняющий атмосферу в мгновение ока. Иногда она как торнадо, готовая смести всё на своём пути. А сейчас? Она настоящий циклон, и я — прямо в его эпицентре, стою и позволяю ей разрушать меня.

Мне следовало понять, что всё вышло из-под контроля. Но теперь слишком поздно. Да, может, я и установил границы с Одри, но недостаточно быстро. Цепь событий уже была запущена.

Пока я гордился собой, я не видел, как разрушительна для Беллы моя дружба со Стейси. Я никогда не хотел причинять ей боль, а теперь потерял её. Это целиком моя вина. Пиздец.

— Я люблю тебя, — говорю я, и слова звучат как шёпот.

А затем она уходит, оставляя меня одного в этом пустом доме, забирая с собой моё сердце.

ГЛАВА 20

ЧТО МЕЖДУ НАМИ?

КСАНДЕР

Год назад

Август

Я сижу на капоте своей машины, уставившись вдаль, пока мой мозг снова и снова прокручивает моменты, проведённые с Беллой.

Нашу первую встречу, когда я уговорил её заняться дизайном моей ванной.

Ванная…

Я разнёс вдребезги чёртово зеркало в тот день, когда она ушла. Я не мог смотреть на своё отражение. Я разрушил лучшее, что у меня было, потому что был эгоистичным мудаком.

Порезал руку, но не почувствовал боли. Я даже не смог порадоваться нашей победе над Сиэтлом в последнем матче предсезонки. Всё, что я чувствую, — отвращение к себе за всю ту боль, что причинил ей.

Я в отчаянии.

Вопросы крутятся в моей голове каждую чёртову минуту каждого дня,