Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Дарина может сколько угодно притворяться, что совсем не следит за нами, но я-то знаю правду.

А еще с той самой минуты, как она прилюдно устроила стриптиз, меня не покидает ощущение, словно я что-то упускаю.

Ее представление сработало, правда, совсем не так, как она предполагала. Я тогда замер, недоумевая, как не догадался раньше.

Если задуматься, ни одной нормальной женщине не придет в голову соблазнять мужчину практически сразу после свадьбы, тем более на глазах его жены.

Так что вряд ли моя родительница благословила Дарину именно на это.

Тогда на что?

Во всем этом есть какой-то сакральный смысл, осталось понять какой именно. Мать определенно ведет свою игру, при это явно перешла на другой уровень, а я вот все еще топчусь на старом.

А я не привык быть отстающим.

Попробую выведать хоть что-то у первоисточника.

Беру трубку и набираю заветный номер. Есть у меня одна догадка, и я о-очень надеюсь, что она не подтвердится.

— Доброе утро, Марк, — певучим голоском здоровается мать спустя несколько гудков. — У вас ведь утро? Как вы? Как устроились?

— Здравствуй, мама. Все хорошо, спасибо. Я звоню, чтобы поблагодарить тебя.

— За что? — недоуменно интересуется родительница.

— Ну как же, за то, что посоветовала Дарине занять соседнюю виллу. Я сразу понял, зачем ты это сделала.

— Да? — В трубке раздается покашливание, а затем голос мамы становится выше: — И зачем?

— Ты совершенно справедливо решила, что папарацци могут вызнать, где мы, и поселиться рядом, чтобы следить было сподручнее. А тут Дарина — из своих, уж она точно не станет следить за нами с фотоаппаратом наперевес. Я все верно понял?

— Да-да, — радостно подхватывает мою версию мать, — так и есть. Я очень рада, что ты адекватно все оценил и не сердишься. Ты ведь не сердишься?

Ее энтузиазм настолько велик, что чуть ли не сочится из трубки. Она явно считает, что успешно обвела меня вокруг пальца.

Закидываю удочку дальше:

— Нисколько, мама, что ты. Места много, к тому же у нас с Элиной все расписано, с завтрашнего дня сплошь поездки и экскурсии, так что мы и пересекаться почти не будем.

В трубке воцаряется тишина.

— Кхм-кхм... Сын, я как раз собиралась об этом с тобой поговорить. Дарина — иностранка. Сам понимаешь, одинокая красивая девушка в чужой стране...

Голос матери приобретает полные трагизма нотки, словно мы вдали от цивилизации, в каком-нибудь африканском племени, и аборигены ежедневно выбирают, кем из гостей сегодня будут ужинать.

— Я беспокоюсь. Марк, берите ее с собой по возможности. Дарина — девушка воспитанная, мешать не станет, ручаюсь.

— Я что, аниматором нанимался? — сурово прерываю ее поток красноречия.

Мать делано вздыхает, продолжает более строгим тоном:

— Ну какой аниматор, что ты!

— Тогда почему я должен ее развлекать?

Готово, родительница глотает наживку, начинает злиться:

— Это кто кого еще развлекать будет! Тебе вообще хоть есть о чем поговорить с... этой?

— Мама, не смей так говорить о моей жене!

На самом деле ответа я не знаю, мы с Элиной не имели возможности долго беседовать о чем-то, кроме работы. Пора это исправить, как и собирался. В конце концов, где еще этим заняться, как не в отпуске?

— Ах вот как ты заговорил... Ну прости, — без капли вины произносит мама, шипит: — Я поняла, тебе плевать на родную мать.

— Занятный вывод, не имеющий ничего общего с действительностью, — намеренно снижаю темп речи я, продолжаю ровно: — И тебе это прекрасно известно.

Все проходит как по нотам. На такой хладнокровный голос мать отвечает всплеском эмоций, и я понимаю далеко не все, что она говорит, — слишком высок ее тон:

— Вот уж не думала, что мой сын откажется выполнить такую пустячную просьбу! Или вам с Элиной есть что скрывать? Какой позор! Кого я воспитала, подумать только!.. Другой был бы рад помочь девушке, как истинный джентльмен! Что я ей теперь скажу?

Бинго. Однако я продолжаю делать вид, что ни о чем не догадываюсь.

— То есть то, что я просто хочу побыть с женой наедине, тебе в голову не приходило? Мы ради этого специально уехали чуть ли не на другой конец света.

— У тебя на это будет вся жизнь, — припечатывает мать, успокаивается и обиженно сопит: — Марк, я ведь не прошу поселить Дарину у вас в спальне или быть с ней с восхода и до заката солнца. В общем, я все поняла и сделала выводы. Можешь притвориться, что я ни о чем тебя не просила.

— Ла-а-адно, — тяну я и строго подытоживаю: — Пара обедов, ужинов и поездок, не больше.

— О большем я и не просила. Этого будет вполне достаточно.

Я завершаю разговор, кладу трубку и отсутствующим взглядом смотрю на Элину.

«Или вам есть что скрывать?» — крутится в голове вопрос матери. Я ее знаю как облупленную, она не стала бы произносить такую фразу просто так, ради красного словца.

Выходит, моя догадка верна: она подозревает, что наш брак — фикция. И дело явно не только в том, что Элина однажды дернулась от моего прикосновения.

Черт. Где же ты еще прокололась, женушка?

— Нам нужно поговорить, — максимально серьезным тоном заявляю я Элине.

Та тяжело вздыхает и нехотя плывет к лесенке из бассейна.

Когда она ныряла, я толком ничего не понял и тем более не увидел — разве что услышал ее визг, а следом громкий всплеск. Да и пока она плавала, вода не давала верно оценить ее фигуру.

Теперь же, когда из бассейна медленно появляется ее тело, сантиметр за сантиметром, все мысли разом вылетают из головы. Я жадно изучаю Элину взглядом и диву даюсь: как, ну как она умудрялась так долго прятать все это? Да еще и явно натуральное, не то что у Дарины. Уж я-то знаю.

Нет, я видел Элину с полотенцем, когда она выходила из душа, но это совсем не то.

Смотрю, как с ее волос стекают капли воды на ключицы и ниже, в ложбинку между грудей. Размер как раз по мне, чудно сочетается с моей ладонью, я сразу это вижу. Представляю, каково это — прикоснуться к ее груди губами. Элина прижмется ко мне в ответ, запрокинет голову, со стоном выдыхая, вцепится в мои волосы своими тонкими пальчиками...

Взгляд опускается ниже — к тонкой талии и округлым бедрам. В эту секунду она ими покачивает и слегка выгибается, выжимая волосы.

Вот мерзавка, она ведь наверняка нарочно