Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

— Вижу. От этого лишь больше люблю тебя, — Лураций потянул плед, накрывая стануэссу. — В любое время я готов подыграть тебе, если ты такое пожелаешь.

— Например? — Эриса повернулась на бок, натягивая плед почти до подбородка.

— Например… Хочешь стать рабыней на одну горячую ночь, а утром вновь быть властной стануэссой?

— Да… — прошептала она.

— Или желаешь быть похищенной пиратами и через день-два обрести освобождение? — ростовщик коснулся ее подбородка, поворачивая милое личико к себе.

— Да… — она улыбнулась, вспоминая, что похожие игры уже были.

— И Дуи Марчу влечет тебя?

— О, не искушай этим… — улыбка не сходила с ее лица. Ведь до замужества ей довелось кое-что попробовать. Немножко. Самым краешком.

— Да или нет? — господин Гюи стал шутливо строгим.

— Да, да… Хочу знать, как это происходит в ваших халфийских банях, — Эриса открыла глаза и спросила: — А ты готов делать меня с другими мужчинами? Скажи правду, старый развратник, ты совсем не ревнуешь свою девочку?

— Правду? — слова «старый развратник» пропустил мимо ушей. — Если правду, то я не во всем похож на большинство мужчин. Я не испытываю ревность так, как другие. Только это совсем не значит, что ты не дорога мне. Скорее наоборот, у меня к тебе очень много чувств. Они возникли быстро как взрыв. И я еще не разобрался в них.

— И тем не менее ты готов подставить меня другим, да? — арленсийка вопросительно изогнула бровь. — Говори честно, мой постельный друг. Видишь, я тоже исследователь. И намерена понять все хитрости твоей души.

— Не подставить, а помочь тебе получать удовольствие, если ты сама этого хочешь, — уточнил Гюи. — Мне будет приятно сделать тебе приятное. Несомненно, меня это самого заведет. Я никогда не стремился сделать свою женщину своей собственностью.

— Странный ты. И ты мне очень нравишься, — Эриса тепло поцеловала его. — Только ты должен понимать: я согласна быть игрушкой в постельных забавах. Даже жестких, опасных. Но есть грань: за пределами этих забав я — стануэсса. Это важно. Именно поэтому между мной Кюраем Залхратом не может быть согласия. Мне нужно придумать способ скорее порвать с ним.

— Это будет очень трудно, — печально сказал Лураций. — Не рассматриваешь переезд из Эстерата, скажем, в Хархум или Абушин?

Эриса вернулась домой ближе к вечеру. Солнце еще не село, но уже закатилось за крышами домов у западной стены. Когда она открыла калитку в их двор, Нобастен, видимо, ждал ее, в нетерпении расхаживая по саду.

— Госпожа! Как хорошо, что ты здесь! — обрадовался он. — Мне бы на рынок сходить, но дом я же не брошу.

— В самом деле. Извини друг мой. Я и не подумала об этом, — Эриса остановилась на дорожке возле клумбы. Если раньше, когда они жили у Сорохи и дом почти всегда был под присмотром, то сейчас получалось несколько сложнее. С этим нужно было что-то решить. Вот послезавтра отправится она к оазису дня на три-четыре, как быть? Не сидеть же Нобастену безвылазно в доме. Хотя здесь район очень благополучный, все равно могут наведаться воришки.

— Может нам нанять какую-нибудь женщину в служанки? Или охранника? Поспрашивай, когда будешь ходить по рынку, — предложила госпожа Диорич.

— Если деньги позволяют, то мысль хорошая, — согласился старик. — Разрешишь, задержусь до ночи? Хочется винца в таверне.

— Не напивайся слишком, — рассмеялась Эриса и отпустила старика.

Когда он ушел, она села на лавочку. Достала из поясной сумки курительную трубку. Снарядила ее сухими листьями моа и разожгла с помощью огнива. Первый вдох дыма защекотал горло и во рту стало чуть сладковато. Отняв от губ подаренную ростовщиком трубку, стануэсса рассмотрела ее внимательнее: точно миниатюрный мужской член, сделанный из керамики, серебра и какой-то темной древесины. Маленькая головка с прорезью удобно ложиться между губ. Эриса рассмеялась. Только такое Нобастену нельзя показывать. Ее старый слуга — человек очень старомодный. Брать эту штуку в рот — такое Нобастен точно не одобрит. Она сделала еще несколько неглубоких затяжек. Ее окутало облачко ароматного сизого дыма, в теле стало легко и приятно, а в голове как-то звонко. «Спасибо тебе Лураций», — мысленно поблагодарила она. — «Ты хороший друг и хороший любовник. И еще… у тебя, конечно, очень озорной язычок!». От свежих воспоминаний мурашки побежали по телу.

Какой же хороший вечер и день! Так мелодично звенит ручей, между камней, шелестит листва. Ведь утром она была в прескверном настроении, даже несмотря на то, что они заселились в новый дом с садом, который ей очень симпатичен. Вот такие причуды, такие капризы души. Сделав последнюю затяжку, госпожа Диорич потушила трубку. Почистила ее, как учил Гюи и убрала в сумочку. Снова всплыли мысли о Дженсере, но теперь не было в них прежней тяжести и трагичности. Да, она очень-очень виновата перед свои мужем. Но так распорядилась судьба. И в общем итоге это к лучшему: ведь она с Дженсером — люди совершенно разные по духу, темпераменту и тем более интересам. Ну зачем насильно терпеть друг друга? Зачем играть роль любящей супруги, если такая роль не во всем приятна? Зачем ломать друг другу жизнь, если можно просто расстаться друзьями? Расставшись с Дженсером, она его, конечно, не обидит. Отпишет ему хотя бы свое второе имение под Луврией. А титул «стануэсс», к сожалению, Дженсер утратит. Это не ее каприз — таковы древние законы Арленсии.

Взгляд госпожи Диорич смесился на нубейское колечко. Сегодня оно так же приятно вибрировало, когда все еще жена Дженсера придавалась страсти с Лурацием. И теперь для Эрисы стало совершенно очевидно, что в те моменты, когда она получает удовольствие, кольцо словно тоже получает удовольствие. В эти минуты через него очень сильно текут безумно приятные энергии. И после всего нить, связывающая с Вауху, становится намного прочнее. Может вызвать мохнатое чудовище сейчас? Просто так. Попробовать поговорить, пока нет Нобастена?

Эриса мысленно нащупала нить. Да, она была крепче чем когда-либо прежде. Теперь она словно состояла из двух или трех переплетенных нитей, уходящих в неведомый мир и отличавшихся немного оттенком. Какую из них потянуть? Выбрала ту, что темнее. И потянула с осторожностью. Почти сразу образовался слабосветящийся круг, переходящий в воронку. Только вместо