Подводное течение - Али Стайлз

И вдруг я не могу. Я больше не могу этого делать. Я паразит, высасывающий ее красоту, чтобы подпитать свою тьму и успокоить свою измученную душу. Что она получает взамен? Ложь и разбитое сердце, когда узнает правду. Я знаю, что она не захотела бы этого, если бы знала, кто я на самом деле. Этот человек никому не нужен.

Я беру ее за запястье и осторожно убираю ее руку со своего тела.

— Шоу?

В ее голосе слышится страх. Он отображается в ее глазах.

Я не могу смотреть и закрываю глаза.

— Шоу!

Я качаю головой, мое горло сжимается, а грудь так сдавливает, что я не могу дышать.

— Я не могу, — шепчу я, делая еще один шаг назад. Это все, что я могу выдавить.

— Я не понимаю. Это из-за презерватива? Я не имела в виду… Мы можем...

— Дело не в презервативе.

— А в чем? — Теперь в ее словах слышится дрожь. — Ты меня не хочешь?

Ты — единственное, чего я хочу.

То самое.

Я заставляю себя покачать головой.

— Нет. Мне это не нравится, — лгу я.

— Что? Ты серьезно?

Каким-то образом мне удается твердо стоять на ногах, кивая.

— Это...

О боже.

Укол боли пронзает все мое существо.

— Шоу!

— Я не могу этого сделать.

Ее глаза пылают гневом.

— Прекрати.

— Мы движемся слишком быстро.

— Нет! — кричит она, бросаясь ко мне. — Лжец!

Она толкает меня в грудь, и я отступаю на шаг.

— Ты гребаный лжец! Я знаю, ты хочешь этого.

Я снова качаю головой.

— Я не знаю. Это была ошибка.

Я тянусь за своей одеждой, спотыкаясь, когда она снова врезается в меня. Я ловлю себя на том, что выпрямляюсь, поворачиваясь как раз вовремя, чтобы меня больно ужалили в щеку.

Эхо пощечины разносится в воздухе вокруг нас, когда я вздрагиваю и отвожу взгляд.

Я стискиваю челюсти, мы оба тяжело дышим в напряженной тишине. Моя щека горит, но не так сильно, как сердце. Я поступаю правильно. Неправильный поступок для меня, правильный поступок для нее, и часть меня вздыхает с облегчением, что во мне все еще осталось достаточно человечности, чтобы различать эти два явления. Может, я и чудовище, но, может быть, я и не демон.

Я не они. Пока.

— Почему? — спрашивает она, ее глаза наполняются слезами. — Почему сейчас?

Я тяжело сглатываю, мою грудь сжимают тиски.

— Я не тот, за кого ты меня принимаешь, — говорю я, прежде чем успеваю остановиться.

— Нет? Тогда кто ты?

Я качаю головой. Я не могу ответить на этот вопрос. Я и так сказал слишком много.

— Это не имеет значения. Тот, кто тебе не нужен. Давай просто закончим это задание и...

— Чушь собачья, — шипит она, делая шаг вперед.

Она прямо здесь, мучает меня тем, что находится так близко и так далеко одновременно. Единственное, чего я хочу, находится в нескольких дюймах от меня, но я не могу этого получить.

— Ты поэт-интроспективист, который выискивает красивые слова? — Она тычет пальцем мне в грудь.

ДА.

Я закрываю глаза, пытаясь вздохнуть.

— Ты храбрый воин, готовый снова и снова подвергать себя опасности ради других?

ДА.

— Ты тот парень, который заставляет меня смеяться? Бросает вызов моему интеллекту так, как давно никому не удавалось? Тот, кто заставляет меня гореть с головы до ног от одного прикосновения?

Я качаю головой.

— Ты такой, — поправляет она. Я чувствую ее тепло на своей груди, давление ее рук на моей шее, когда она устраивается рядом. — Ты такой, Шоу. Я знаю, что это так.

Но это не так.

Я не Шоу, и я не хороший. Я слабый. Слишком слаб, чтобы бороться с нами обоими, когда она прижимается губами к месту удара на моей щеке.

— Мне все равно, кто ты, — шепчет она. — Теперь ты мой.

Я никогда не смотрел, как спит женщина.

Конечно, я видел, как они спят. Слышал, чувствовал, ждал, но никогда не наблюдал.

Но здесь, в тихом сиянии утреннего солнца, я не могу отвести взгляд от безмятежного выражения лица Джулии. Все во мне хочет протянуть руку и коснуться ее щеки, почувствовать мягкость ее кожи, тепло ее дыхания. Но я не рискну разбудить ее. Я не думаю, что смог бы справиться с ее отвращением, когда она поймет, что я все еще в ее постели. Я скоро ускользну, задолго до того, как она узнает, что забыла отправить меня обратно на диван после того, как мы занялись сексом.

Обычно они хотят, чтобы я ушел до того, как луна достигнет своего пика. Я — поблажка, сожаление, выброшенное, как пустой поднос в номер или использованное полотенце на полу в ванной. Выставили на улицу, чтобы избежать гнева ревнивых партнеров или смущения от того, что тебя застукали в отвратительный момент слабости. Иногда они даже пытаются заплатить мне, как гребаному секс-работнику, и мне приходится сдерживать вежливую улыбку во время унизительного обмена репликами. Они бы не предлагали, если бы знали реальную цену этой встречи.

Но Джулия.

Боже, если бы мне никогда не пришлось оставлять ее, я бы так и сделал. Когда она смотрит на меня...

Я вздрагиваю и заставляю себя подняться, пока не потерялся.

Это ненастоящее.

Ты всего лишь инструмент.

Оружие.

Ты лжешь.

Я свешиваю ноги с края матраса, стараясь вести себя как можно тише. Я только наклонился, чтобы поднять с пола свои шорты, когда почувствовал руку на своей спине.

— Шоу?

Я крепко зажмуриваюсь, готовясь к последствиям.

— Привет. Да, эм... извини. Я просто...

Она хватает меня за руку, разворачивает и...

Она улыбается?

Не просто улыбается. Ее глаза расслабленные, нежные. Наполнены… желанием.

Я не знаю, что делать, когда она тащит меня обратно на мягкие простыни. Я ложусь на спину, вздрагивая, когда она прижимается ко мне. Ее рука скользит по моей груди, и я не могу удержаться, чтобы не обхватить ее и крепко не прижать к себе. Я зарываюсь носом в ее волосы, мои легкие горят, когда я вдыхаю ее. Она должна чувствовать, как колотится мое сердце.

— Это мило, — бормочет она все еще хриплым со сна голосом.

Как? Я просто... я. Ничего не даю. Ничего.

— Кем ты хотел стать, когда вырастешь? — спрашивает она, проводя пальцами по моему боку.

Мурашки пробегают по моей коже, вызывая глубокие всплески удовольствия, которые я ощущаю далеко за пределами физического. Всего лишь легкое прикосновение, но, черт возьми, это приятно. Самый лучший оргазм в мире не может сравниться с воздействием искренней