Подводное течение - Али Стайлз

пытаешься сказать мне, что ничего не почувствовал. А что насчет твоего члена? Это тоже было актерством? Потому что мне определенно казалось, что мы наслаждаемся нашим совместным пребыванием в Майами.

Остаточный жар разгорается во мне, когда ее рука воспроизводит момент, сжимая и разжимая кулак сбоку от нее.

В этой части она не ошибается.

Я пожимаю плечами и снова поворачиваюсь к зеркалу.

— Я ничего не могу поделать с анатомией, милая.

— Пошел ты! — визжит она, бросаясь на меня.

Ее неожиданная атака заставляет меня врезаться в вешалку для полотенец на стене. Боль распространяется по моему боку, и я ловлю ее запястье, чтобы оттолкнуть назад, когда она замахивается ударить меня.

— В чем твоя проблема? — Я рявкаю на нее. — Это работа, Скарлетт. Ни в чем из этого нет ничего запутанного или двусмысленного. Снаружи мы пара. Здесь мы — никто.

— Никто?! Я знаю, что я чувствовала. Что я чувствую сейчас. И это не ничто! Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного. Я никогда никого не хотела так, как хочу тебя. Ты что, не понимаешь?

Мое тело напрягается под ее умоляющим взглядом. Но это гнев, а не желание наполняет мои напряженные мышцы.

— Да? Что ж, извини, что разочаровываю тебя, принцесса, но это не моя проблема, что ты впервые за всю свою чертову жизнь слышишь слово «нет».

У нее отвисает челюсть.

Я напрягаюсь, когда ответ на мой мучающий вопрос наконец проникает в густой воздух вокруг нас.

В чем именно заключаются мои возражения против Скарлетт МакАртур?

Ничего, кроме того, что она олицетворяет ту единственную частичку меня, которой не владеет ее отец-садист.

Я не могу сказать ему «нет», но я чертовски уверен, что могу сказать «нет» его дочери.

Нет.

Нет.

Ни за что, черт возьми.

— Я ненавижу тебя, — шипит она.

— Наверное, так будет лучше. Я иду спать. — Я протискиваюсь мимо нее. — На диван.

Я чувствую, как ее холодный взгляд обжигает мне спину, но это не имеет значения. Она не сможет причинить мне боль, пока я ей не позволю.

Это последняя встреча, я верю, что это правда.

17

ЛОЖЬ С ПРАВДОЙ

Джулия просит меня встретиться с ней на пристани.

Ее категоричный текстовый ответ, когда я сообщил ей, что меня уволили, не дал никаких подсказок, но у меня есть все основания полагать, что она будет не единственной участницей моей поздравительной вечеринки.

Когда я приближаюсь к океану, мои и без того напряженные нервы принимают более интуитивное направление. Кристально чистая вода отражает послеполуденное солнце, образуя мерцающее голубое стекло, простирающееся до горизонта. Птицы порхают и щебечут среди пришвартованных лодок, в то время как теплый бриз омывает мой нос липкой морской водой и обволакивает кожу.

Кто-то однажды сказал мне, что океан — это редкий дар, который задействует все пять чувств даже издалека.

Та же самая черта делает его проклятием для того, кто его боится.

Я игнорирую прилив адреналина, обыскивая пристань в поисках каких-либо признаков Джулии или других членов семьи. Маленькое обветшалое здание, приютившееся на вершине множества доков, кричит о своей цели, и я направляюсь к нему. Два силуэта за грязным стеклом витрины подтверждают мое подозрение, что если Джулия здесь, то она не одна.

Я готовлюсь к своему следующему выступлению, когда подхожу к открытой двери.

— Джулия? — Я просовываю голову в образовавшееся отверстие.

Ее интимная улыбка, когда она видит меня, застывает у меня в груди. Она быстро разглаживается и превращается в суровую решимость.

— Привет, Шоу. Заходи.

Я киваю Адриану, владельцу другого силуэта, который я видел.

— Я позову маму Эйч, — говорит он.

Через другое окно я замечаю пожилую женщину, съежившуюся в тени снаружи здания. Ее поведение напряженное, она обсуждает что-то с мужчиной, которого я не узнаю. Незнакомец излучает угрожающую ауру члена картеля, хотя его принадлежность к нему не сразу очевидна.

— Ты в порядке? — Спрашивает Джулия, когда мы остаемся одни.

— Прекрасно.

— Мне жаль, что тебя уволили. Они причинили тебе боль?

— Нет.

Ее облегчение заставляет каждый шрам на моем теле гореть сквозь одежду.

Адриан прерывает встречу мамы Эйч, и она бросает взгляд в нашу сторону, прежде чем вернуть свое внимание мужчине.

Я вздрагиваю от внезапного давления на мою руку и, опустив взгляд, обнаруживаю, что пальцы Джулии слегка сжимают мои.

— Просто скажи ей правду, и все будет в порядке.

Я киваю, желая, чтобы это было правдой. Я знаю, что происходит с людьми, когда они бесполезны. Предупреждение Меррика не выходило у меня из головы с тех пор, как я покинул его номер.

— Значит, тебя уволили, — говорит мама Эйч, ныряя в офис.

Джулия отпускает мою руку, и я выпрямляюсь, чтобы посмотреть в лицо ее матери.

— Они поймали меня при попытке связаться с Ханой. Очевидно, шеф-повар очень разборчив в том, кого он допускает на свою кухню. Я не думаю, что они что-то подозревают, иначе я сомневаюсь, что они отпустили бы меня только с розовой бумажкой.

Хотя по пути обратно в Андертоу я обдумал несколько вариантов лжи, я остановился на той, которая была ближе всего к правде. Если Тайлер свяжется со своим источником, по крайней мере, моя история будет похожа на слухи.

Напряжение вытягивает воздух из душной комнаты, когда мама Эйч изучает мое лицо.

— Ты получил свои документы? — наконец спрашивает она.

Я киваю и достаю телефон из кармана. После того, как я нашел письмо о расторжении трудового договора в своем электронном письме, я передаю телефон ей. Она просматривает документ, и мои плечи расслабляются, когда это происходит с ее плечами. Она с проклятием возвращает мне телефон.

— Значит, ты ничего не узнал о картеле?

— Нет, мне очень жаль.

Мама Эйч снова ругается и, прищурившись, смотрит в окно на океан за окном.

— Ладно, раз уж ты здесь, то можешь быть полезен. Рикардо только что причалил. Вы с Джулией поможете ему разгрузиться. Адриан, ты со мной.

Тень пробегает по лицу Адриана, когда он смотрит на меня. Это не подозрение, но и не совсем сочувствие. Мне придется быть с ним поосторожнее.

— Ну, по крайней мере, теперь ты сможешь проводить со мной больше времени, — говорит Джулия с дразнящим блеском в глазах, когда мы остаемся одни.

Я подхожу ближе, кладу руку ей на бедро.

— Осторожнее, а то люди подумают, что меня уволили нарочно.

Ее грудь колышется от быстрого дыхания, которое перехватывает мое собственное. Мое внимание сосредотачивается на дразнящей капельке пота, скользящей между ее грудей.

— У