Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз

Он всматривался в мои глаза, будто знал, что это еще не все. Но потом сел и ловко расстегнул пуговицы. Поднявшись, он сбросил с себя рубашку и стянул через голову белую футболку.

Я не могла не упиваться его видом. Настала моя очередь запечатлеть его образ в памяти. И я знала, что он погубит меня для всех остальных мужчин. Холт обладал худощавой мускулатурой под слегка загорелой кожей — цвета солнца на пшеничном поле мерцающего золота.

Мои пальцы сжали воздух. Потому что мне было больно прикасаться к нему. Я провела взглядом по россыпи волос на его груди. Скользнула по впадинам и выступам его пресса.

Холт потянулся к поясу джинсов, в какой-то момент уже умудрившись избавиться от ботинок. Затем исчезли и джинсы. Я с трудом сглотнула, когда Холт потянул вниз черные трусы-боксеры.

А потом он выпрямился, и между нами не было ничего, кроме воздуха. Боже, он был великолепен. Не только из-за прекрасного телосложения, но и из-за сердца, бьющегося под этими мышцами.

Холт двинулся к кровати, и я не могла удержаться, и потянулась к нему, скользнула пальцами по его груди, позволяя ощущениям захлестнуть меня.

Закрыв глаза, Холт глубоко вдохнул.

— Каждую ночь мне снилось, как ты касаешься меня.

Те же сны преследовали и меня. Я просыпалась, запутавшись в простынях, мятущаяся и разгоряченная. Я бы попыталась снять напряжение, но так почему-то было чуть ли не хуже.

Он убрал волосы с моего лица.

— У тебя есть защита?

Я моргнула.

— А у тебя нет?

Уголок его губ приподнялся.

— Кузнечик, у меня давно никого не было. Я понял, что нечестно начинать что-то с женщиной, когда я хочу только тебя.

Его слова врезались в мое сердце, разрывая и обжигая самой прекрасной болью. По моей щеке скатилась слеза, и Холт смахнул ее большим пальцем.

— Эй. Что такое?

— У меня тоже давно никого не было. И я на таблетках.

По правде сказать, был только один раз. Пьяная ночь, о которой я сожалела всем сердцем. Но я хотела избавиться от клейма девственницы.

Холт поцеловал меня в одну щеку, затем в другую, потом перешел ко лбу и, наконец, к губам.

— Спасибо, что доверяешь мне.

Мое сердце раскололось, и я поймала себя на мысли, что хочу отдать ему все осколки.

Вместо этого я углубила поцелуй. Потерялась в его вкусе и ощущениях.

Рука Холта скользнула между моих ног, и я выгнулась к нему. Ахнула ему в рот, когда его палец погрузился внутрь, а затем начал двигаться длинными, размеренными движениями, будто совсем никуда не торопился.

А я торопилась. Не хотела терять ни минуты. Не с Холтом.

Я обхватила его эрекцию, и Холт застонал, когда я погладила его вверх и вниз.

— Рай, — прорычал он.

Мой палец скользнул по головке, почувствовав влагу.

Холт провел большим пальцем по моему комочку нервов, и я охнула от вспыхнувших под моей кожей искр. Но я заставила себя отстраниться, потому что не хотела сейчас кончать. Мне нужен был Холт внутри меня. Я хотела чувствовать его повсюду.

— Не так.

Холт посмотрел мне в глаза.

— Мне нужен весь ты.

Голубые глаза вспыхнули в знак понимания, а затем Холт перекатился на меня сверху. Еще раз поцеловал шрам над моим сердцем, а затем не отрывал от меня глаз. Ни на секунду.

Головка члена коснулась моего входа, и я обвила ногами талию Холта. Мои внутренние стенки растянулись, когда он скользнул внутрь. Восхитительная боль вызвала небольшой дискомфорт.

Холт прижался лбом к моему лбу, пока я изо всех сил пыталась выровнять дыхание.

— Ты со мной?

Я провела большим пальцем по его губам, а затем спустилась вниз по его горлу, ощущая на коже покалывание его щетины.

— Я с тобой.

Затем Холт начал двигаться. Сначала медленно, неглубокими пробными толчками.

Я приподняла бедра навстречу, находя свой ритм. Я не беспокоилась о том, что было правильным или ожидаемым. Я доверила своему телу найти контакт с телом Холта в том, что должно принадлежать нам.

Холт изменил наклон бедер, проникая глубже, и я открыла рот в безмолвной мольбе, впиваясь ногтями в его плечи.

Что-то в этом действии сломало сдержанность Холта, его беспокойство о том, насколько я хрупкая. Часть прежнего отчаяния снова охватила нас. Потребность быть ближе. Чтобы помнить и никогда не забывать.

Все во мне дрогнуло, когда Холт ударил по тому самому местечку глубоко внутри меня. Тому, от которого перед моим взором затанцевали радужные пятна, а по щекам потекли слезы. Но мне лишь хотелось большего. Мы сталкивались снова и снова, цепляясь за нарастающую потребность.

— Ты со мной? — прорычал Холт, проникая рукой между нами и обводя большим пальцем мой клитор.

— С… тобой. — Мне приходилось проговаривать слова между вдохами.

Давление пальца Холта на комочек нервов было слишком. Его движение внутри меня. Переизбыток эмоций. Сенсорная перегрузка.

Все, что требовалось, это последняя искра.

Холт вошел невероятно глубоко, и я перелетела через край. Но страха не было, потому что он последовал за мной. Воздух вокруг нас наполнился шепотом. Шепотом его. Нас. Судьбы. Прошлого. Настоящего. Вечности.

Я позволила ему захватить меня, вонзиться в кожу и унести прочь.

Экстаз обрушивался на меня волна за волной, пока я держалась за Холта. Цепляясь так, будто никогда не отпущу.

С его губ сорвался хриплый крик, а затем Холт тоже погрузился в бурный водоворот ощущений. Мы оба пытались не отпустить друг друга.

Потому что глубоко во мне все еще жил страх, который говорил, что, в итоге, я останусь только с его шепотом.

Глава 25

ХОЛТ

Я скользнул губами вниз по позвоночнику Рэн. Она сонно застонала, вызвав у меня ухмылку и заставив уткнуться носом ей в спину.

— Доброе утро.

Мой голос звучал хрипло, в нем слышалась усталость. Вероятно, потому, что мы с Рэн терялись друг в друге больше раз, чем я мог сосчитать. Словно пытались наверстать упущенное. И когда мы слишком вымотались, чтобы продолжить, то заснули, переплетясь конечностями.

— Нужно поспать, — проворчала она.

Я не мог сдержать смешок.

Рэн перевернулась на спину, не удосужившись прикрыться простыней.

— Я скучала по этому звуку.

— По моему смеху?

Она кивнула, скользнув пальцами по моему горлу.

— Мне хотелось слушать все твои смешки. Чтобы знать, как они звучат на каждом этапе жизни.

Каждое слово врезалось в мою грудь. Я так много у нее отнял. Эти смешки. Нашу жизнь — ту, что мы так долго планировали.

Я