Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз

Рэн сглотнула и посмотрела на меня.

— Я оставлю его на некоторое время.

Но это продлится дольше, чем она думала. Потому что даже когда она будет в безопасности и вернет его мне, я все равно буду здесь. И рано или поздно она поверит, что вечность — это всего лишь жизнь, состоящая из нескольких мгновений.

Глава 26

Р ЭН

Холт остановился на парковке сбоку от полицейского участка, и я поборола желание поерзать на месте. Эта нервозность возникла у меня с того момента, как мы сели в машину. Мне казалось, что Холт смотрел на меня, оценивая, изучая каждую рану и шрам, чтобы он мог их исцелить.

Но их не было. Он переплел наши пальцы и крутил головой по сторонам, сканируя дорогу и улицы города. Вероятно, искал призрака, который может выскочить в любой момент.

Я глубоко вздохнула. Выпуская воздух, представила, как надеваю маску. Которая скроет мои истинные чувства, когда люди в миллионный раз будут спрашивать меня сегодня, в порядке ли я. Которая позволит всем забыть, что вчера я позволила шоку полностью поглотить меня. Насколько я помню, к тому времени, как мы ушли, в участке почти никого не оставалось. Мое лучшее выступление должно быть перед Абелем.

— Что ты делаешь?

Мой взгляд остановился на Холте.

— О чем ты?

Его палец закружил в воздухе перед моим лицом.

— Стираешь все, что чувствуешь. Прячешься от мира.

Конечно, он это увидел. Он всегда все видел. Каждый раз, когда я обнаруживала, что тону. За исключением одного раза, когда я нуждалась в нем больше всего.

— Иногда мир не имеет права на твои чувства. Это не значит, что ты прячешься. Просто некоторые эмоции предназначены только для людей, которым ты больше всего доверяешь.

По лицу Холта промелькнула вспышка боли.

— Так ты поступила в тот первый день, когда я тебя увидел.

Я не отвела взгляд. Не от Холта или его боли.

— Да. Но вчера я ничего от тебя не скрывала. Ты видел меня всю. Я позволила своим стенам рухнуть, оставив себя голой и беззащитной.

Холт заключил мое лицо в ладони.

— Спасибо.

Я наклонилась вперед, касаясь его губ поцелуем. Не могла бороться с желанием успокоить Холта. Оно было слишком сильным.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Мы должны зайти внутрь.

— Я знаю.

Но это было последнее, что я хотела сделать. В этот момент мне хотелось спрятаться — где-нибудь, где не было ни стрельбы, ни жестокости, ни боли. Где все было легко, и все в жизни всегда удавалось.

Холт вздохнул, отпуская меня, выключая двигатель и вылезая из своего внедорожника. Я неохотно последовала его примеру. Как только я вышла из машины, он взял меня за руку. Я сжала его пальцы, а затем попыталась отпустить. Но он не отпустил меня.

— Холт, — прошипела я.

Он взглянул на меня.

— Ты же не скрываешь нас?

Моя челюсть отвисла.

— Нет, но мне и не нужно, чтобы кто-то знал о моих делах. — Потому что, если Холт решит уйти, не ему придется столкнуться с бесчисленным количеством любопытных людей по всему городу. А мне.

— Ты права, это не их дело. — Он по-прежнему не отпускал мою руку.

— Холт…

— Рэн, я не буду притворяться, что не люблю тебя. Я соскучился по прикосновениям к тебе. Клянусь, порой я чувствовал твою руку в своей.

Все внутри меня дернулось, как будто я ехала в машине, а водитель ударил по тормозам. Этот болезненный толчок требовал внимания.

— Ох, — только и могла я сказать.

Холт опустил голову и поцеловал меня в макушку.

— Ага.

Он придержал для меня входную дверь участка, но руки моей так и не отпустил. Я не пыталась вырваться из его хватки. Когда мы вошли в здание, моя кожа начала зудеть от ощущения множества взглядов на мне. Изо всех сил я старалась оставаться спокойной, пока Холт вел нас к кабинету Лоусона.

Клинт и Эмбер тихо переговаривались, когда мы проходили мимо. Взгляд Клинта остановился на наших соединенных руках. Его глаза сверкнули, но он не сказал ни слова.

Мой желудок скрутило, но, может быть, так было лучше. Сорвать пластырь одним движением. Он мог найти девушку, которая действительно ему подходила.

Холт остановился перед закрытой дверью Лоусона и постучал.

— Войдите.

Холт открыл дверь и провел меня внутрь, все еще не отпуская моей руки.

Лоусон выглядел изможденным — его лицо покрывала щетина, а вокруг глаз темнели круги. Но когда его взгляд остановился на наших руках, его губы изогнулись в улыбке. Однако он был достаточно тактичен, чтобы промолчать.

Нэш же тактом не отличался.

— Охренеть! — вскрикнул Нэш с дивана. — Это рождественское чудо посреди весны.

— Нэш… — предупредил Холт.

— Что? — спросил Нэш с притворной невинностью. — Разве мне нельзя порадоваться за брата?

— Ты можешь порадоваться, но не можешь доставать Рэн.

Взгляд Нэша переместился с Холта на меня, на его губах играла дьявольская ухмылка.

— Кроха Уильямс, ты не выглядишь отдохнувшей. Кто-то не давал тебе уснуть всю…

Лоусон бросил в Нэша ручкой.

— Ай! Это неуместно, старший братец. Я могу пожаловаться на тебя в отдел кадров за оскорбительное поведение на рабочем месте.

Лоусон покачал головой.

— Удачи с этим. Доброе утро, Рэн. Холт.

— Доброе утро, — поприветствовала я, мои щеки все еще горели от смущения.

— Мы хотели узнать, есть ли какие-то новости, — сказал Холт, возвращая нас к главной теме.

Все веселье исчезло с лица Лоусона.

— Не так много. Человек в черной толстовке с капюшоном убегает от дома МакГенри и направляется в лес.

Холт переводил взгляд с Лоусона на Нэша.

— Сейчас все иначе. Первый раз выстрел был произведен через окно. А этот вблизи.

— Тем, кто привык убивать, — сказал Нэш, и в его глазах закружились тени.

От такого бессердечного пренебрежения человеческой жизни меня охватила тошнота.

— Офицеры были правы? Миссис Макгенри не выжила?

Лоусон покачал головой.

— Подтвердили на месте преступления.

Возможно, это к лучшему, учитывая, что у миссис Макгенри никого бы не осталось. Мне нужно было верить, что они с Гретхен теперь вместе и нашли покой, даже если это случилось слишком рано.

— Кого вы вызываете на допрос? — спросил Холт.

Лоусон и Нэш переглянулись.

Холт зарычал.

— Ты не полицейский, — сказал Лоусон, затем перевел взгляд на меня. — И ты тоже.

Я посмотрела на него.

— Может, и нет, но я могу числиться в расстрельном списке какого-то засранца, так что я бы сказала, это дает мне право хоть немного быть в