Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

Однако снискавший почет и славу юноша умело избегал ловушек министра и на его намеки относительно женитьбы смущенно лепетал в ответ о неготовности к браку и желании посвятить себя служению императору в качестве чиновника.

И Го Зедонг решился на крайнюю меру: обратиться к императору с просьбой даровать брак его дочери с цзиньши. Предприятие это было рискованным, но министр уповал на расположение к себе государя и свою скромность, проявленную в предыдущие годы: он никогда ранее не требовал никаких преференций для себя, в отличие от других чиновников, не вступал ни в один спор при дворе и не получал выговоров за свою работу.

Его не любили коллеги, но сам министр Кучер считал, что они ему просто завидовали. Такое мировоззрение помогало Го-дарену (высший чиновник, уважаемый человек) сохранять не только душевное спокойствие, но и свой пост: императору не нравились слишком выдающиеся подданные. Исполнительный, преданный и тупой — просто идеальный чиновник! Именно таким и был Го Зедонг.

* * *

Вот на этом-то и решила сыграть Бай Ниу: предложить министру (или его дочери) сделку. Им — нужный в хозяйстве зять, ей — свобода и деньги. Средством давления на почти бывшего жениха станет угроза скандала с разрывом помолвки длиной в три года по причине бедственного положения невесты. Образ великолепного ученого, бросившего несчастную сиротку в трудную минуту, вряд ли поможет ему в будущем завоевать уважение коллег — с такой-то репутацией неверного слову человека.

И неважно, что жених сам готов инициировать разрыв: при правильно расставленных акцентах подать историю как роман о неблагодарном юноше, погубившем невинную девушку в погоне за богатством и знатностью, можно в любую эпоху. А слухи и без интернета работали безотказно.

****

План Ниу, озвученный брату и Хироюки, их одобрение получил, хотя оба мужчины снова были поражены ее решимостью и дерзостью. Действовать девушка хотела быстро, не откладывая дело в долгий ящик.

Но это и не потребовалось: уже к вечеру по столице разнеслась сногсшибательная новость об императорском указе, согласно которому выдающийся цзиньши цзиди, Банъянь Сюэ Мухен должен сочетаться браком со старшей дочерью министра Двора императорских конюшен Го Ксяолян!

Правительственные чиновники, имевшие виды на победителя, были крайне раздражены, но больше они негодовали на предприимчивого министра Кучера, сожалея о собственной нерасторопности.

Девы, мечтавшие о красивом юноше, плакали и рвали в отчаянии носовые платки, ненавидя при этом удачу несносной уродины Го Ксяолян. Но все эти страсти таились в семейных покоях, наружу же были вынесены поздравления и подарки, пачками доставляемые в дома Го и Сюэ: императорский указ не давал ни малейшей возможности поступить иначе!

О том, что творилось в семействе Сюэ, история умалчивает, однако, как могла предположить Ниу, радостью там и не пахло. Чего не скажешь об особняке конюшего: новоявленная невеста и ее мать одновременно упали в обморок от счастья, отец ликовал, а остальные домочадцы попеременно впадали то в восторг (младшие сестры увидели для себя свет в конце туннеля), то в негодование (и почему именно этой дурынде достался такой приз?).

* * *

Новость потребовала некоторой корректировки плана Ниу, однако сложившаяся ситуация была даже более благоприятна для его осуществления, нежели изначальная: сокрытие давней помолвки при наличии императорского волеизъявления простора для маневра экс-жениху не оставляли.

Пришла пора действовать.

Хироюки-сан ранним утром отправил слуг присматривать за усадьбой министра, чтобы своевременно узнать о прибытии туда жениха для обсуждения свадебных мероприятий, поскольку откладывать брачную церемонию в нынешних обстоятельствах не пристало.

И как только сообщение о визите господ Сюэ (отца и сына) в дом императорского конюшего было получено, Хироюки, Юн и Ниу отправились туда же, чтобы завершить затянувшийся фарс с помолвкой Руо — на своих условиях, разумеется.

Глава 33

Сидя за столом в богатой, но безвкусно обставленной гостиной дома будущего тестя, Сюэ Мухен («купающийся в небесной обители») с большим трудом сдерживал рвущийся наружу крик отчаяния: указ императора стал для него громом среди ясного неба и почти приговором! Отказаться — нельзя, согласиться — смерти подобно!

Рыдания матери, непрекращавшиеся несколько часов после получения шелкового свитка из рук доверенного евнуха императора, только усугубляли ситуацию. И если бы не здравомыслие отца, быстрее всех сумевшего рассмотреть случившееся в позитивном ключе (власть, богатство, поддержка и, как ни странно, тупость тестя), Мухен не гарантировал сам себе, что смог бы не совершить какое-нибудь безумство.

Единственное, что смущало примирившуюся с высочайшей волей семью Сюэ — это наличие подзабытой помолвки с несчастной Бай Руо, о местонахождении которой у несостоявшейся родни до сих пор не было никаких известий. Несколько дней назад посланец семьи вернулся из Шаосина с нерадостным сообщением, что девица, потерявшая отца и состояние, вместе с братом исчезла в неизвестном направлении. Напасть на их след слугам не удалось.

Куда могла податься дева-затворница с юным братом, без денег и знаний о внешнем мире? Стоит ли искать пропажу? Может, их и в живых уже нет?

Сюэ Мухен искренне, всем сердцем, уповал на последнее: живая Руо ему сейчас была абсолютно некстати. Он и ранее желал избавиться от неё и от осточертевшей помолвки, а уж теперь это обстоятельство и вовсе становилось смертельно опасным — в буквальном смысле.

Так что, думал младший Сюэ, для всех было бы лучше, чтобы Бай Руо действительно сгинула где-нибудь и не мешала в будущем ни ему, ни себе. Кому нужна брошенная девушка? Опозоренная разрывом помолвки, посредством которого он и намеревался с ней расстаться, девушка все равно не сможет жить, так какая разница, как и когда она оставить этот мир?

Решив, что отсутствие сведений о невесте является хорошей новостью и дает ему время на составление планов на будущее без ее участия, цзяньши цзиди Сюэ Мухен вернул себе относительное спокойствие и сумел прислушаться к разговору отца и тестя о предстоящей свадьбе, будь она неладна!

* * *

Выходец из семьи потомственных ученых, господин Сюэ Муян («купающийся на солнце») в настоящий момент чувствовал себя довольно хорошо, несмотря на проведенную в волнении и не совсем приятных размышлениях ночь: почтительное, даже заискивающее, обращение министра Го с ним и его сыном льстило самолюбию Сюэ-фузи («ученый») и вселяло надежду на благоприятное развитие отношений между семьями, а также на блестящие карьерные перспективы его драгоценного мальчика.

Когда схлынуло потрясение от получения брачного указа, старший Сюэ оперативно просчитал