Шепот багряной луны - Мия Флор

— Почему я не могу с ним разговаривать? — старушка поправляет свой твидовый пиджак. — Я разговаривала с монстрами и пострашнее!

— Просто мне показалось…

— Брось. Пойдём в дом. Я привезла тебе домашних маллореддус на ужин. Сама делала.

При мысли о еде — тем более о маллореддус нонны Лучии — я смолкаю. Да, мы с Каррасом что-то купили по дороге, но это простые консервы.

А тут, бабушкины маллореддус.

Кажется, теперь я чувствую их запах. Послушно иду за старушкой в дом.

Нонна Лучия быстро выкладывает на стол мой ужин. Только она могла запихнуть контейнер с пастой в сумку Prada. Достаёт сковородку, поджигает конфорку.

— Рассказывай, что ты от меня скрываешь? Как так получилось, что ты осталась жива? Или у вас с ним не было близости? — начинает нонна.

Немного неловко от её вопросов, но бабулька смотрит так строго, будто, если я не отвечу, она не даст мне своих маллореддус, чей аромат уже наполнил всю хижину.

— Было. Думаю, дело в том, что он в человеческом теле, — озвучиваю догадку, и нонна Лучия погружается в раздумья.

Я плотно сжимаю губы, чтобы не поддаться соблазну и не рассказать о Роберто.

Нет… Иначе за мной будут охотиться два гиганта.

— Я… удивлена, — говорит она. — А тот кинжал, который я тебе давала, где он?

Я пожимаю плечами.

— Он пропал.

— Ничего, может, мне получится найти другой.

Интересно. Значит, есть и другие…

— Ты… думаешь, что мне всё равно нужно его убить? — интересуюсь я.

— Конечно. Ты разве не слышала, что он натворил в эти дни? Люди то и дело исчезают. Он монстр. Стоит ему почувствовать зло — и он несётся его искоренять.

Должно быть, нонна пока не в курсе того, что меня похитили. Да, Массимо советовал пока об этом не рассказывать, и поэтому я молчу.

— Но если это действительно злые люди?

— Удивительно… Ты защищаешь монстра!

Если бы она знала, кем был мой отец…

Нонна переворачивает пасту, а потом высыпает её на тарелку и ставит передо мной. Жаль, что я не могу рассказать ей всего.

Слышу скрип двери.

Внутри всё холодеет. Аппетит пропадает.

Мы с нонной переглядываемся. Вместо того чтобы поставить сковородку в раковину, старушка сжимает её крепче.

Когда в проёме показывается человек в балаклаве, нонна, не раздумывая, бьёт его ещё горячей сковородкой по голове. Тот шипит, ругается матом и достаёт пистолет.

Он стреляет — мне едва удаётся спихнуть старушку в сторону.

Следом я чувствую тупой удар в затылок и проваливаюсь в небытие…

Примечание:

Маллореддус (Malloreddus) — вид пасты в форме ньокки с итальянского острова Сардиния.

51

!!! В этой главе присутствуют сцены насилия, жестокости, психологического давления и смерти персонажей — читайте с осторожностью!!!

ЛинаЯ очень медленно прихожу в себя.

Сознание возвращается не сразу — сначала боль. Тупая, как будто меня долго били изнутри. Потом холод. Он въедается в кожу, в кости, липнет к позвоночнику.

Я пытаюсь пошевелиться и постепенно ощущаю своё тело. Я в полусидящем состоянии, связана по рукам и ногам. Грёбаные пластиковые стяжки! Ненавижу.

Меня похитили. Опять.

А что ещё можно ожидать, когда ты — дочь бандита, который десятилетиями организовывал похищения?

Усмехаюсь.

Истерически и больно.

А потом меня прошибает потом.

Нонна Лучия. Бедная старушка. Киллер целился в неё… Я видела. Господи, жива ли она?

Я осматриваю заброшенное пыльное место. Пахнет цементом и чем-то палёным. Серые стены, согнутые решётки, широкие парковочные колонны, надвигающаяся вечерняя темнота. Её здесь нет.

Сердце заходится от ударов. Меня начинает трясти. Я должна была ей помочь. Это всё моя вина. Она просто приехала меня навестить!

Всхлипываю. Ничего не могу с этим поделать.

Да что это за место?

Похоже на заброшенную парковку.

Я пробую встать, отползти, несмотря на боль, от которой начинает тошнить. Дрожу, как беспомощный пёс. Не получается. Помимо стяжек, я ещё и хорошо так обмотана цепью, привязана к колонне… Просто так, на всякий случай.

Ублюдки.

Им не сойдёт это с рук. Каррас найдёт меня и спасёт.

Рядом со мной в темноте что-то двигается, и я замираю.

Стон. Протяжный хрип, как будто кто-то хочет что-то сказать, но не может.

Я вглядываюсь в темноту. В метрах пятнадцати от меня — ещё одна колонна, к которой кто-то привязан так же, как и я. Стон становится громче.

— Во… ды… — голос похож на женский.

Длинные тёмные волосы. Это точно не нонна Лучия. Сердце сжимается.

Я сглатываю — и понимаю, что во рту вкус железа. Опухшие губы разбиты.

— Кто здесь? — спрашиваю.

Фигура начинает резко дёргаться. Я слышу, как она издаёт смешок, перерастающий в безумный смех, а затем, внезапно обмякнув, свисает с цепей. Всё это так неожиданно, что заставляет напрячься ещё сильнее.

Каррас.

Приди за мной. Я знаю, что ты придёшь. Ты всегда это делал. Я жду.

Я буду умолять тебя вспороть им животы. Обещаю, буду послушной девочкой.

Губы слипаются от засохшей крови и трещин. Меня будто провернули в мясорубке.

Проходит некоторое время. Быстро темнеет.

Шум мотора.

Я слышу приближающиеся машины. Сердце готово выпрыгнуть из груди. На заброшенную тёмную парковку заезжает несколько машин, обдавая всё ярким светом фар. Я испуганно щурюсь, но, заметив машину карабинеров, выдыхаю.

Зря.

Машины паркуются, ослепляя фарами. Это сразу возвращает в реальность.

Если бы нас приехали спасать, так бы не сделали.

Вскоре из машин выходят мужчины. Их сложно рассмотреть — в глазах и без того всё расплывается.

Одного я узнаю.

Джузеппе.

Я знала, что этот ублюдок был с ними заодно. Точнее, с моим отцом, а теперь — с другими бандитами.

Живот скручивает от ужаса.

Вот так.

Либо ты — либо тебя.

Он выходит вперёд всех. Противно на него даже смотреть. Как он только ещё играл из себя заботливого человека?

— Капиталина, мне жаль, что так вышло, — начинает он.

Конечно. Ему жаль. Слабо в это верю.

— В нашей организации правила превыше всего.

Я фыркаю.

О каких, к чёрту, правилах он говорит? Похищать людей?

— Всё могло бы быть совсем по-другому, если бы ты не предала своего отца. Но ты, увы, выбрала другую сторону. Поэтому, прости, я не буду мягок.

Я едва сглатываю. Всё болит. Ноет. Хочется упасть в обморок, чтобы всё это закончилось. А так я просто схожу с ума.

— И зачем ты мне всё это рассказываешь? — хрипло произношу я.

— Потому что мы с твоим отцом были друзьями.

Офигенная дружба.