Шепот багряной луны - Мия Флор

Каррас здесь.

Он должен быть в Риччи. Должно быть, они борются друг с другом… После всего случившегося, это вполне вероятно. Что-то вроде битвы двух сознаний.

Там что-то происходит. Как я могу помочь?

Руки подрагивают. В глазах темнеет, и я начинаю искать опору.

— Ты боишься его? — до меня доносится знакомый голос.

Сердце подскакивает к горлу. Поворачиваюсь.

Массимо. Он стоит совсем рядом. В гражданской одежде. Смотрит на меня в упор, без привычного смущения…

Массимо что-то знает?

Он больше не кажется млеющим парнем, впервые увидевшим голую девушку.

Сейчас Массимо похож на скалу, на которую хочется опереться.

Когда он успел зайти?

Почему задает странные вопросы?

— Я не… — собираюсь прохрипеть, что нет, я не боюсь.

— Я видел, что он сделал с тобой, — Массимо поднимает руку к моему горлу, и я отшатываюсь.

Что-то в его жесте меня настораживает. Он видел? Был там?

Видел он или нет, но он не должен себе позволять… такое.

— Что ты видел? — спрашиваю, сторонясь Массимо.

— Я видел, как он пытался убить тебя, Лина, — отвечает он, не спуская с меня пристального, испытывающего взгляда.

Меня бросает в озноб, когда он вновь оказывается совсем рядом. Это так неуместно!

— Ты… — я нервно сглатываю. — Ты спас меня?

Мой взгляд скользит в пол.

Почему-то мужчина рядом со мной заставляет ноги подогнуться. Дыхание сбивается.

Как вообще такое возможно? Мой муж рядом, в коме. В нём мой монстр. Как я могу… млеть от присутствия ещё одного мужчины?

Нет.

Я могу понять свой трепет перед древним духом-гигантом, но этого… этого я не могу допустить.

Массимо не отвечает. Он ждёт, пока я подниму на него взгляд, чтобы захлебнуться в нежелательных чувствах, заставляющих себя ненавидеть. Каррасу стоило убить меня, неверную бесстыдницу, потому что единственное, чего я сейчас хочу, — прижаться к широкой груди Массимо…

— Да. Я спас тебя.

— Ты рассказал об этом… кому-то?

— Нет.

Я облегчённо выдыхаю. Не хватало ещё, чтобы Карраса посадили, как только он придёт в себя.

— Тебе больше не о чем бояться, — тихо произносит Массимо, и его голос отзывается странной вибрацией в теле. Той, что искушает, очаровывает, соблазняет.

— Что с нонной Лучией? Вы нашли её? — мысли о старушке возвращают в реальность.

— С ней всё в порядке. Она уже дома.

Я с облегчением закрываю глаза. Она жива. Это… прекрасно.

— Если хочешь, я могу отвезти тебя к ней, как только тебя выпишут из больницы, — настаивает Массимо.

Что сделало его таким… настойчивым? То, что мой муж в коме?

— Я сама, — продолжаю сторониться, потому что Массимо словно притягивает магнитом. Стоит мне отвести взгляд, как он тут же оказывается рядом — за спиной или сбоку.

— Сама, — как-то зловеще усмехается Массимо. — Мне жаль тебя огорчать, но ты находишься под моей охраной. Без меня ты даже не выйдешь из этой больницы.

Он загнал меня в угол палаты. Нависает. Рука поднимается, чтобы провести костяшками пальцев по щеке.

Одно прикосновение. Оно должно было бы меня оскорбить. Я должна была бы влепить ему пощёчину. Но вместо этого я рассыпаюсь шелковистым песком, прикрывая глаза от наслаждения.

Разум кричит: так быть не должно! Я порочная, неуправляемая дура! Дрожу от схватки внутренних чувств.

Но и он, Массимо, тоже хорош!

Он позволяет себе трогать меня рядом с мужем, спящим в коме…

Он что, таким образом пытается его пробудить? Какова вероятность, что Каррас, увидев это, восстанет и оторвёт Массимо голову? Очень большая. Вероятно, это самый быстрый вариант…

Господи, я что, оправдываю себя?

Зависаю во взгляде карабинера, перестаю дышать.

— Я… хочу, чтобы ты отвёз меня к нонне Лучии, — слетает с губ шёпот.

Губы Массимо расплываются в довольной ухмылке.

54

Лина

Две недели спустя

Неделю назад меня выписали из больницы, и Массимо, как и обещал, везёт меня к нонне Лучии. На мне короткая вязаная туника, сапожки и тёплое пальто. Не понимаю, почему меня так тянет наряжаться рядом с ним? Я ненавижу себя за то, что каждый раз жду его жадного взгляда… А получив — испытываю волну необъяснимого удовольствия.

Риччи так и не очнулся. Шёпот пропал. Каррас исчез, будто его и не было. Будто всё это было страшным сном…

Может, это и к лучшему. Ведь теперь я не рискую быть разорванной на части каждый раз, когда на меня красными глазами смотрит древний дух-гигант…

Однако его внезапное исчезновение оставило после себя зияющую дыру в груди, которую так тянет заполнить… Массимо.

Что-то изменилось в молодом карабинере. Однозначно. Я смотрю на его уверенный подбородок, слегка покрытый щетиной. Сильные руки, сжимающие руль. Сосредоточенные глаза, следящие за дорогой — он даже не моргает, когда нам дорогу перебегает дикий зверёк. Всё в нём покрыто какой-то неведомой тайной, и самое странное — меня продолжает тянуть к нему с каждым разом всё больше.

Целую неделю я пыталась избегать с ним встреч, зная, что в его присутствии внутри разгорается безумное пламя. Бессмысленные попытки заканчивались тем, что Массимо находил меня, где бы я от него ни пряталась. Всё осложняется тем, что он отвечает за мою охрану и знает о каждом моём шаге. Не говоря уже о том, что часто вызывается дежурить рядом с моим новым временным местом жительства, добровольно сменяясь с другими коллегами.

Сколько раз мне приходилось выглядывать в окно маленького дома и ловить на себе взгляд Массимо? Много. Он всегда будто знает, в какой именно момент я отодвину шторку и выгляну на улицу. Он проверяет, испытывает. В его взгляде — пугающая жажда, которая напоминает мне… Карраса.

Почему Риччи не просыпается? Почему не даёт о себе знать?

— …глава муниципалитета города Нуроа так и не был найден, несмотря на активные поиски. Об его исчезновении сообщила жена… — доносится из динамика машины.

Массимо меняет радиостанцию, включая милую и спокойную музыку.

— Вы смогли поймать всех, кто участвовал в похищениях? — нарушаю я молчание.

— Почти всех. Нам удалось уничтожить основные группировки. Остались мелкие банды и их сообщники. Можешь спать спокойно, Лина. После того как мы поймали Джузеппе и его сообщников в органах исполнительной власти, им больше не на кого положиться, — Массимо произносит это холодно, и я сжимаю крепче купленную для нонны Лучии корзинку со свежими фармаджеллами. Она стоит у меня на коленях, а запах сладкого запеченного творога настолько силен, что мне кажется, я еще стою в кондитерской.

Массимо накрывает своей ладонью мою руку, и меня пронзает дрожь. Это… ненормально. Должно быть, я больна, раз одно прикосновение чужого