Шепот багряной луны - Мия Флор

Схватки. Похоже на то, что объяснял мне врач.

Я встаю с кровати. На тумбочке спокойно горит тусклый свет. За окном — темнота. Я в просторной сорочке.

Неужели началось? Как-то волнительно. Дышу.

Дверь в мою комнату открывается, заставляя вздрогнуть.

— Массимо! — возмущаюсь я. — Я же просила — стучать!

Смотрю в темные, непроницаемые глаза. В них что-то мелькает. Какая-то волнительная озабоченность моим ночным подъемом. Но я просыпаюсь среди ночи не в первый раз. Просто сегодня сердце бьется так, будто вот оно — пришло время.

Массимо осматривает меня внимательным взглядом. Он уже одет, в руках — темно-синяя сумка, будто готов выйти из дома… его дома.

С приближением срока мой заботливый карабинер решил переселить меня в свой дом, заявив, что так будет безопаснее. Риччи так и не проснулся.

Охрану сняли, так как основные организаторы похищений были пойманы, и, похоже, Массимо имел к этому особое отношение, раз его повысили до капитана и наградили…

Альтернативой для меня было вернуться в поместье и жить одной в глуши на девятом месяце. Немного… рискованно, даже если беременность проходила очень легко и я чувствовала себя как никогда сильной и энергичной.

Поэтому, когда Массимо приехал за мной, четко поставив вопрос: либо я сама сажусь в машину и переезжаю к нему, либо он меня заставляет, — я согласилась.

Да и внутри проснулся зов — я жаждала быть рядом с ним. Просто рядом.

Малыш внутри живота всегда радостно толкался, стоило Массимо подойти ближе, но карабинер держал дистанцию. Не прикасался, всячески избегал контакта. Даже редко на меня смотрел, но когда смотрел — делал это с таким одержимым выражением лица, что мне становилось немного страшно.

Несмотря на это, с Массимо я действительно чувствовала себя в безопасности, будто была на своем месте. И даже не знаю, что случилось бы, если бы его не было рядом все это время. Он действительно стал «самцом-отцом», пусть и холодным.

— Нам пора, — выдавливает Массимо, и от него идет такое напряжение, что мое сердце сжимается от волнения…

— Куда? — испуганно спрашиваю.

Куда он собирается меня везти в такую рань с подозрительной сумкой?

— В больницу, — отвечает он, медленно подбираясь ближе. — Ты рожаешь.

Он звучит убедительно, и от этого по коже пробегает мороз.

Откуда он знает?

— Но ты же даже… — я хочу возмутиться, ведь как он может быть так уверен?

— Я много читал, — добавляет он.

Ах да. Точно. В его доме я нашла целую библиотеку, посвященную тому, как стать идеальным отцом. Только вот разве там говорят, как понять, что начались роды?

— Я уже все собрал, — добавляет он, поднимая в руке сумку.

То есть он собрался и оделся до того, как я проснулась?! Ведь прошла всего минута с того момента!

Отлично…

Просто замечательно.

Пожалуй, я так и не ошиблась, выбрав на роль «самца-отца» именно его.

По дороге в больницу Массимо молчалив, как и обычно, а вот я… Я испытываю весь прекрасный спектр боли приближающихся родов. Несмотря на мои стоны, Массимо остается непоколебимым. Когда у него появляется возможность, он держит меня за руку, позволяя сжать ее настолько, насколько позволяет моя сила.

— Вы хотите присутствовать? — спрашивает его доктор уже на входе в родильный зал, после того как карабинер уверенно заявляет, что является отцом ребенка.

Почему-то ни у кого не возникает сомнений…

Даже у меня.

Массимо кидает на меня темный взгляд, и я киваю…

— Да, — отвечает он, получив мое одобрение.

Хотя что-то мне подсказывает, что даже если бы я замотала головой, он все равно нашел бы способ проникнуть внутрь.

Следующие часы проходят как в тумане и… с убаюкивающим шепотом.

Я возвращаю свой разум только тогда, когда вижу Массимо, прижимающего к себе укутанного в пеленки спокойного младенца, а я нахожусь в какой-то невесомости от повышенного уровня умиления.

Я все это время переживала, что он даже не посмотрит на него. Не знаю, почему меня это волновало.

Но… похоже, Массимо очарован им.

Я… никогда не видела его таким счастливым и умиротворенным.

После поздравлений и еще одного осмотра нас оставляют одних в палате.

Только я, Массимо и малыш… А кто еще? Мои родители мертвы. Других близких у меня нет.

В какой-то момент мне кажется, что Массимо разговаривает с младенцем… Он называет его Аррен… и использует какие-то странные слова.

Этот язык… Он другой…

Либо я просто слишком устала.

В полудреме я замечаю, как Массимо прикасается к маленьким пальчикам малыша. Их пальцы сплетаются.

Тень. Их соединяет тень…

Скорее всего, показалось. Просто в палате темно.

Глаза слипаются. Меня вырубает, но я засыпаю довольная, счастливая и с чувством полной безопасности.

57

Лина

Три месяца спустя

Я смотрю на малыша, который заметно вытянулся за последние три месяца. Тёмный, внимательный взгляд — не совсем по возрасту… Я вижу в нём частичку Карраса. Жаль, что дух-гигант так и не объявился. Мой муж всё ещё в коме… А я воспитываю ребёнка с Массимо, который продолжает удерживать нас в своём доме и всячески опекать.

— Вам… не нужно съезжать, — уверенно заявляет Массимо, нависая над нами с Арреном и показывая ему деревянную погремушку со странными знаками.

Её подарили нонна Лучия и Роберто. Они только что приходили нас навестить. Нонна делает это часто, приносит много разных игрушек, одежды, которую вяжет специально для Аррена сама. Эта забота умиляет, однако сейчас, спустя три месяца, я чувствую, что могу позаботиться обо всём сама.

Аррен всхлипывает и начинает плакать, словно всё понял и моя идея съехать от Массимо ему не нравится. Сердце сжимается, а «самец-отец» уже протягивает руки, ожидая, что я передам ему Аррена.

Ладно. Я это делаю. Потому что стоит Массимо взять в руки младенца, как тот перестаёт плакать. Это очень подкупает.

Я усмехаюсь.

— Мы уже живём у тебя слишком долго, — объясняю я. — Тебе не стоит больше о нас волноваться, теперь — мы сами.

Массимо поднимает на меня глубокие глаза. У меня захватывает дух.

— Он мой сын, Лина, — твёрдо выдавливает он, и у меня почему-то бегут мурашки по коже.

От его решимости у меня внизу живота сворачивается узел желания.

Язык не поворачивается возразить. Я просто смотрю на то, как Аррен тянется маленькими ручками к лицу карабинера.

— Я хочу, чтобы вы остались здесь навсегда.

Я замираю с приоткрытым ртом.

В его тоне чувствуется приказ, и я знаю: если я сама на это соглашусь — Массимо заставит.