Измена. Ты меня (не) забудешь - Tommy Glub

Он целует меня. Неожиданно, нежно, почти робко, как будто боится меня сломать, как будто мои губы — хрупкий хрусталь, который может рассыпаться от одного его прикосновения. Он прижимает меня к себе за талию, и всё в теле мгновенно становится горячим и напряжённым. Он целует меня не требуя ничего взамен — ни ответного поцелуя, ни слов, ни обещаний. Его губы просто проходят по моим, осторожно, с такой глубокой настойчивостью, как будто он сам не понимает, зачем это делает, но не может остановиться.

Он чувствует, что я позволяю ему быть рядом, и тяжело вздыхает, перебирая мои губы своими. В этом дыхании — вся его невыразимая боль и страсть, скрытые от всего мира, но такие явные, когда он рядом со мной.

Во мне что-то щёлкает. Горькая, невыносимая тоска охватывает меня от того, что его поцелуй теперь — чужой. Он ломает меня изнутри, заставляя меня пересматривать все принципы, на которых я строила свою жизнь, заставляя меня задаваться вопросом, а не стоит ли просто ответить, сделать то, что больше всего я хочу, несмотря на все последствия.

Я обхватываю его шею, вдыхая его запах, который снова охватывает меня, будто весь мир исчезает. Тянусь к его губам, и едва они касаются моих, я стону, когда его следующий поцелуй сносит все преграды — видимые и невидимые. Его ладони становятся каменными, они охватывают мою талию с такой силой, что я буквально чувствую, как каждый его нерв передаётся через прикосновение. Он вжимает меня в себя, и я, совершая эту глупую, необдуманную ошибку, отвечаю на каждый его поцелуй. Мой язык находит его губы, и я жадно забираю его вкус, будто потерянная часть меня нашла свой источник. Это сладко и горько одновременно, настолько, что по щеке катится слеза, а моя душа сжимается в груди. Ей хорошо, если честно. Она льнёт к нему, исцеляется от боли, но в то же время моё сердце и разум кричат, что мне нужно уйти. Срочно.

Но я не могу.

— Я могу остаться у тебя? — его голос дрожит между поцелуями, он жадно захватывает мои губы после каждого слова. Я горю от него, чувствуя, как он вытирает мои слёзы, его дыхание тяжёлое, а я просто разрываюсь внутри.

— Нет, — качаю головой, отстраняясь. Откуда во мне силы на это — не понимаю. Но, наверное, благодарна ему, что он не заставляет, не просит ничего больше, не целует меня снова. Это останется так.

— Понимаю… — тихо шепчет он, его дыхание обжигает мои губы, создавая чувство, что я однажды забуду, как жить без него.

— Ты вообще не имеешь права меня целовать, — выдохнув, произношу эти слова, словно они могут что-то изменить, хотя знаю, что не могут.

— Я вообще не имею права тебя касаться, — его голос звучит глухо, почти подавленно. Он закрывает глаза, словно боится встретиться со мной взглядом, и опускает нос в мои волосы. Его дыхание обжигает кожу, но я чувствую, как он дрожит. — Я не заслужил даже этого разговора.

— Уезжай… Нам нельзя. — Мой голос ломается, но я продолжаю, с трудом подавляя слёзы. — У меня дома маленькие дети, и я не хочу разрушать их мир. Просто уезжай! — Я толкаю его, пытаясь освободиться, но его руки лишь крепче удерживают меня.

В следующую секунду он быстро поднимает моё лицо, вынуждая меня смотреть прямо в его глаза. Взгляд Ромы — полон боли, упрямства и той самой страсти, которая разрывает нас на части.

— А если я приглашу тебя куда-то? — его голос становится тише, почти умоляющим. — Просто пообщаться, попробовать… ну, наладить хоть что-то. Диалог, что ли.

— Ты сейчас не думаешь головой, — шепчу я, чувствуя, как слова едва пробиваются через моё горло. Его возбуждение слишком явное, слишком острое, чтобы я могла это игнорировать.

— Я никогда не думал рядом с тобой головой, Ника, — его слова обволакивают меня, проникая прямо в сердце. Его голос становится хриплым, почти звериным. — Малышка… Я и не буду скрывать, что всё моё тело сейчас в твоей власти.

Его признание пронзает меня, как молния. Я борюсь с собой, но в конце концов сдаюсь:

— Хорошо. Отправь мне завтра время и место, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри всё рушится.