Следствие ведет Мальвина - Татьяна Миненкова

Вряд ли между мной и Князевой когда-нибудь возможны доверительные беседы. Но я ведь и с Семеновым их не планировала и вот, пожалуйста, обсуждаю его несостоявшуюся семейную жизнь:

— Почему? — Я наощупь щелкаю выключателем в прихожей.

Звонит телефон, поэтому вместо того, чтобы ответить мне, Костя отвечает звонящему. Хмурится. Бросает пару отрывистых фраз, уточняя обстоятельства нового происшествия, а потом уже, положив трубку, разводит руками и произносит:

— Вот почему.

— Ты уезжаешь? — догадываюсь я, потому что Семенов успев снять один туфель, снова его обувает. — Что-то серьезное? У тебя же целый отдел в подчинении, почему ты выезжаешь почти на каждый осмотр?

— Целый отдел «лентяев и придурков», — хмыкает Костя, напоминая о том, как я обозвала его сотрудников на первом совместном осмотре. — И хотя я с тобой не согласен, ими иногда действительно нужно руководить, чтобы отдел нормально функционировал. Чтобы обеспечивались нужные показатели раскрытия, все эти палочки-галочки для отчётов, а недовольные следователи не писали жалобы.

Оказывается, Семенов тоже не упустит случая бросить камень в мой огород. Собираюсь возмутиться, но он, заявив на прощание «не скучай, я ненадолго», уже исчезает за дверью. Поэтому, обещанные на ужин макароны я готовлю в одиночестве. Компанию составляет Шуша, снова взобравшаяся на плечо.

Костя ошибается. Нашлось бы немало девушек, согласных быть с ним, несмотря на его работу. Та же Светочка, например. Или Лена — хозяйка магазина Мирт. Я легко догадываюсь, что она одна из тех женщин, что растекаются розовой лужицей при виде его обаятельной улыбки и готовы ради него поступиться очередью, принципами и прочим.

«Дело не только в работе, — вздыхает Ри. — Семенов не хочет отношений по каким-то своим, личным причинам».

— Может и так. Но я не собираюсь эти причины выяснять, потому что отношения с Костей — ни серьёзные, ни какие-либо другие — в мои планы не входят. Когда починят проводку, я вернусь в свою квартиру и мы останемся просто соседями и коллегами.

Оставив Семенову право хранить тайны, я отправляюсь проверить, как идёт работа электрика. За день он успел расковырять и достать старые провода в гостиной. Ободранные обои и торчащие из стен кабели выглядят неприглядно, но другого выбора всё равно нет. Я убираю в стол копии уголовного дела и заметки, чтобы, когда электрик начнёт работу в спальне, не проявлял лишнего любопытства. Беру из шкафа чистую одежду. Обойдя еще раз тёмные и холодные комнаты, закрываю дверь и возвращаюсь к Косте.

Сам он еще работает, и я какое-то время не решаюсь ужинать. Сказал же, что ненадолго, было бы правильней дождаться.

«Напиши ему и спроси, когда приедет», — предлагает Ри, как нечто само собой разумеющееся.

Отвечаю с раздражением:

— Не буду. Такие вопросы подразумевают, что я его жду.

«Но ты ведь и правда ждешь».

Жду, но просто, чтобы не есть в одиночестве. И когда Семенов не появляется спустя час, ужинаю сама. Потом щелкаю пультом от смарт-тв, но не нахожу ничего интересного. Заглянув в список просмотренного, обнаруживаю там полную коллекцию фильмов про супергероев. Предсказуемо. Что ещё станет смотреть тот, кто привык считать, что на его широких плечах лежит не только отдел, но и хрупкое спокойствие всего мира в целом?

Ближе к двенадцати Шуша затихает в клетке. Завернувшись в одеяло, пытаюсь последовать её примеру. Ри обиженно молчит, и я прокручиваю в голове события прошедшего дня. Разговоры. Допросы. Новости. Планы. В такие моменты сознание иногда подкидывает важные инсайты, и я рассматриваю потолок спальни в полумраке, думая о своём. Сама не понимаю, когда именно потолок растворяется, а вместо него передо мной появляется светлая и просторная кухня.

Этот сон всегда начинается одинаково. С шума вытяжки и запаха французских гренок. С холодного света кухонных софитов. С Арины, устроившейся на барном стуле. Сжимая телефон пальцами с ярко-розовым маникюром, сестра листает новостные ленты и блоги, в которых видео со смешными котами чередуются секретами макияжа и модными диетами.

За прошедший год я видела это утро сотни раз и каждый раз мучительно хотела проснуться, но вынуждена была смотреть до конца. Каждый раз.

— Я вернусь к выходным, можем в клуб вместе сходить, хочешь? — предлагает сестра, убирает телефон на столешницу и с шипением открывает бутылку виноградного сока.

— У меня конец месяца Ри. — Я отворачиваюсь к плите, чтобы перевернуть подрумянившиеся с одной стороны гренки. — Не до клубов пока.

— Ну может пошопимся тогда? Или наведаемся в новое кафе на Советской? Говорят, там меню интересное. Может я бы там для Меркурия что-нибудь посмотрела.

Сок с бульканьем льется в стакан. Рина пьет его большими глотками, а я морщусь от одного запаха — редкостная кислятина же.

— Посмотрим. — Убрав с огня сковороду, я раскладываю завтрак на фарфоровом блюде.

Достаю сгущенку, орехи, голубику и взбитые сливки. Кофе Ри уже налила для нас обеих — одинаковый, с мёдом и молоком, в одинаково-зеленых кружках из Старбакса.

— Можешь ворчать сколько угодно, — хихикает Арина, откидывая розовые локоны за плечо. — Знаешь ведь, что за твои завтраки я готова простить тебе всё, что угодно, Ли.

Настроение у нас с утра, как всегда — полярное. Рине хочется смеяться и обнять весь мир, а мне — спалить весь мир дотла и сдуть оставшийся пепел. Поэтому пока она с аппетитом уплетает гренки, бросаю в рот несколько ягод и мрачным взглядом смотрю на сестру поверх ободка кружки:

— А я — нет! Мы же договаривались!

— Ну прости-и-и, — миролюбиво тянет она. — Просто мы и без того с ним совсем не видимся, а открытие нового отеля занимает столько времени, что мне хочется, чтобы в сутках добавили хотя бы пару лишних часов!

Отломив от гренки кусочек, я макаю его в сгущенку. Жую, запивая сладким кофе и настроение всё же поднимается немного:

— Мне тоже этого хочется, — признаюсь я. — Тогда мы всё-таки выбрались бы куда-нибудь…

— В кино! — с улыбкой перебивает Арина. — Уверена, если бы я сразу предложила кино, ты бы точно согласилась!

Она права. Тёмный полупустой кинозал я с удовольствием предпочту наполненному людьми клубу или кафе. Ри слишком хорошо меня знает. Но я не успеваю ответить, потому что в кухню входит причина нашей утренней размолвки:

— Доброе утро, девочки, —